When We Were Orphans

Но этот город рано или поздно доканывает всех, – продолжал Кун. – Здесь все предают друзей. Вы кому-то доверяете, а этот кто-то, оказывается, состоит на платной службе у бандитов. Правительство – те же бандиты. Как прикажете сыщику выполнять свой долг в подобном месте?

В конце концов, это ведь всего лишь вещи. Если теряешь маму и папу, разве стоит огорчаться из-за вещей?

Людям нужно чувствовать свою принадлежность к чему-либо. К нации, к расе. Иначе кто знает, что может случиться.

Детство с годами начинает напоминать чужую страну, в которой мы когда-то выросли.

нет никого страшнее бывших соратников

Мы с Сесилом любим спускаться на дно. Это забавно. Иначе трудно понять, что такое Шанхай.

Иностранцы редко посещают подобные места, если они не миссионеры. Или не коммунисты.

Быть может, есть люди, способные пройти по жизни не думая о своем высоком предназначении. Но судьба таких, как мы, - быть сиротами в этом мире и долгие годы гнаться за исчезающими тенями родителей. С этим ничего не поделаешь, стараться лишь стараться исполнить свой долг до конца и как можно лучше, потому что, пока мы этого не сделаем, не будет нам покоя.

Если теряешь маму и папу, разве стоит огорчаться из-за вещей?

Не слушайте проституток, вот что я вам посоветую. Они собьют вас с пути. Особенно в периоды войн и смут. Никогда не слушайте шлюху в военные времена.

Предсмертные душераздирающие вопли так же универсальны, как плач новорожденных.

• Есть красота неувядающая. Моя жена,- махнул он рукой в сторону спальни, - для меня и сейчас так же красива, как в тот день, когда я на ней женился.

• При всём моём уважении, сэр, мечта, в которой я только что вам признался, едва ли является для меня юношеским капризом. Это призвание, которому я готов посвятить всю жизнь.

- Мы, дети, похожи на шнурки, которые держат пластинки вместе. Так сказал однажды какой-то японский монах. Мы часто не осознаем этого, но именно мы, дети, скрепляем не только семью, но и весь мир. И если мы не соответствует своему назначению, пластинки могут рассыпаться по всему полу. ©

— Но-сталь-ги-я, — по слогам повторил Акира, словно это и было слово, которое он тщетно искал. Потом сказал что-то по-японски, вероятно, то же самое слово, и снова перешёл на английский: — Но-сталь-ги-я. Нужно испытывать но-сталь-ги-ю. Это очень важно.

— Ты так думаешь, старина?

— Важно. Очень важно. Ностальгия. Если мы испытывать ностальгия, значит, мы помнить. Мир, лучший, чем этот, мы открывать, когда расти. Мы помнить и желать добрый мир снова возвращаться. Поэтому очень важно.