Mockingjay

У Гейла, которого я ни разу в жизни не видела плачущим, в глазах слёзы. Прежде чем они успевают скатиться, подаюсь вперёд и прижимаюсь губами к его губам. Жар. Пепел. Страдание. Необычный вкус для нежного поцелуя. Гейл прерывает его первым и ухмыляется.

- Я знал, что ты меня поцелуешь.

- Это ещё почему? - спрашиваю. Ведь минуту назад я сама этого не знала.

- Потому что мне больно. Только в этом случае я могу расчитывать на твоё внимание.

Гейл и Китнисс

Он никогда не отпускает руку Энни. Ни тогда когда они гуляют, ни тогда когда едят... Я сомневаюсь, что он когла-либо собирается это сделать.

Лучше не поддаваться слабости. Шагнуть в пропасть гораздо легче, чем из нее выбраться.

Я пытаюсь представить мир, где смолкли голоса Гейла и Пита. Неподвижные руки. Немигающие глаза. Я стою над их телами, смотрю в последний раз и ухожу из комнаты, где они лежат. Но когда я открываю дверь, чтобы шагнуть в другой мир, там оказывается только необъятная пустота. Бледно-серое ничто- вот что ждет меня в будущем.

Если он хочет меня сломать, я должна быть сильной.

Огонь разгорается! Сгорим мы — вы сгорите вместе с нами!

Бесполезно диктовать Гейлу, что и как ему думать. И если по-честному, это одна из причин, почему я ему доверяю.

– Президент Сноу однажды признался мне, что Капитолий уязвим. В то время я не поняла, что он имеет в виду. Мой разум был затуманен страхом. Теперь я не боюсь. Власть Капитолия хрупка, потому что он во всем зависит от дистриктов. Сам он не способен обеспечить себя ни едой, ни энергией, ни даже миротворцами, чтобы держать нас в узде. Стоит нам объявить независимость, Капитолий рухнет. Президент Сноу, сегодня я объявляю свою независимость.

Мы прошли половину первого тоннеля, и я вдруг понимаю, чем примечателен этот разговор: Пит снова похож на себя, на человека, который в любой момент может найти подходящие слова. Он может иронизировать, подбадривать, даже шутить – но никогда не смеётся над другими людьми.

Мои дети, которые не догадываются, что играют на кладбище.