Мы были свидетелями того, как Турция потеряла остатки своего могущества.
И тем не менее она — одна из могущественнейших держав в мире. Под её скипетром находится сорок миллионов людей. И богатства её несметны. И она обладает несокрушимым учением Магомета.
Пророк между другими мелочами оставил после себя плащ. Плащ этот хранится в старом серале в Константинополе. Калиф, турецкий султан, является его хранителем. Теперь дело обстоит так, что никто не должен видеть этого плаща, разве только в том случае, если ислам будет в величайшей опасности. Но если бы опасность настала, плащ должен быть поднят высоко на воздух и развеваться по ветру на глазах народа, и тогда каждый мусульманин должен браться за меч в защиту своей веры. Когда бы ни был поднят на воздух плащ, — действие его никогда не иссякнет. Показать его — это значит показать всемогущество. Это последнее прибежище калифа.
Радостный трепет охватывает Восток из-за победы над Грецией, и одновременно разгорается ненависть к «неверным». Поведение христианских держав в отношении победителя, постоянное вмешательство христианских держав в восточные дела время от времени вызывали вспышки этой ненависти. В один прекрасный день она могла разгореться ярким пламенем.
Ведь христианским державам всё это ни по чем; ведь ни одна страна не может устоять перед Европой, весь мир, пожалуй, не справится с ней. Но пожар на Востоке мог бы повлечь за собой то, чего опасается всё человечество: мировой пожар. С огнём не играют. Но уж если с ним станут играть, то тут многим достанется. Кто же зажигает его? — Никто!
Говорят о том дне, когда Россия займёт Константинополь. Но весьма возможно и то, что Россия никогда не овладеет Константинополем. Когда какое-нибудь государство слишком разрастается, судьба обыкновенно следит-таки за тем, чтобы легонько раздробить его на части, и снова распределяет эти отвоёванные части по-новому. От Европы зависит, где будут границы России у Чёрного моря, да в значительной степени зависит это ещё и от самого Востока. Пусть дело пойдёт дальше так же, как шло до сих пор, а если возможно, даже и хуже — Восток будет готовиться потихоньку да полегоньку, и в один прекрасный день будет во всеоружии. Потому что Восток стал на верный путь, и, по расчётам людей дальновидных, у него хватит времени уйти по этому пути очень далеко.
Если состоится магометанский тройственный союз, Восток будет далеко не бессилен, а ведь Турция, Персия и Афганистан борются за одно и то же. За то же самое дело готовы бороться и восемьдесят миллионов магометан, находящихся под властью Англии, пятьдесят миллионов в Китае, тридцать миллионов в Африке, сорок миллионов, находящихся под управлением русских и голландцев. Сложите эти миллионы, и их получится немало. А из этих миллионов могут выступить сотни тысяч вооружённых сил. Прибавьте к этому, что крупные магометанские государства, с Турцией во главе, изучают европейское военное искусство и покупают современное оружие, что войско их состоит из защитников ислама, что они обладают плащом пророка…
Правоверный турок смело может покачивать своим тюрбаном и пребывать в покое, потому что падишах его делает всё возможное по данному времени. Падишах умён и начал учиться. «Больной человек Европы»[определение, данное российским императором Николаем I (1796–1855) Османской империи в связи с наметившимися с XVIII в. признаками её ослабления и распада.] — расчётливый игрок, он сидит себе, выжидая, крепнет и умножает свои силы. Три могущественных властелина в Пере должны бы были поискать иного развлечения, чем разбрасывание раскалённых угольков на Востоке. Им бы следовало лучше поучиться у четвёртого властелина, который, со свойственной германцу серьёзностью, цивилизует и эксплуатирует Турцию под самым их носом. Результаты этой тактики когда-нибудь да скажутся.
«Больной человек» смотрит за пределы Востока и рассчитывает. Там дело идёт вперёд, ровно и постепенно, силы растут, занимается день. «Больной человек» на берегах Босфора и есть тот, кто появится однажды в стране старых султанов, развернёт плащ пророка и зажжёт пожар во всём мире. Вот он каков.
Ислам был когда-то носителем высокой и утончённой культуры. С помощью Константинополя в качестве главного города магометанской федерации, цивилизации Запада и Востока могли бы смешать свои источники и, быть может, создать новую культуру, которая зашумела бы ключами, бьющими жизнью. Есть глупцы, которые не в состоянии видеть благосостояние мира и грядущей жизни только в постройке железных дорог, в социализме и американском грохоте, — новая культура эта могла бы быть культурой именно этих глупцов. Она существовала бы, как некая маленькая, но драгоценная редкость, которую имели бы средства поддерживать лишь миллиардеры мира.
3 понравилось
Ваша оценка