— Я сделала это, потому что это был бы позор.
— Позор?
— Вам обоим этого не понять, — сказала она и уставилась в потолок, — у вас есть выбор.
У меня опустились руки.
— В жизни происходит что-то из ряда вон, и вы тут же чувствуете себя несчастными, одинокими. Затем печаль становится всеобъемлющей, превращается в монстра, пожирающего вас изнутри. Но у вас с Адамом есть впереди вся жизнь, чтобы всё исправить и почувствовать себя счастливыми.
Она сказала, что у нас впереди вся жизнь. Но насколько она длинная? Я опустился на кровать рядом с ней.
Каспер даже не взглянула на меня.
— Ты спас его, потому что у вас с ним много общего. Он, как и ты, сломлен, но не безнадежен.
Я молча смотрел на свои руки, в то время как Каспер уставилась в пустоту. Так мы сидели пару минут, потому что не было смысла переубеждать её и оскорблять её обманом.
Вместо этого я тихо сказал:
— Я не хочу тебя терять.
— Но это произойдёт.
Мой голос дрогнул:
— Как тебе это удаётся? Беспокоиться о других, когда…
— А что мне ещё остаётся? Я не хочу зацикливаться на смерти. — Она вздохнула. — У меня не так много времени. Всё, что я могу сейчас сделать, это постараться, чтобы после меня не осталось ничего такого, чтобы могло очернить память обо мне. Я хочу, чтобы вы с Адамом тоже об этом задумались.