Отелло, венецианский мавр

Сомненья разгораются не вдруг,
А медленно, как сера под землею.

Глаз нуждается в пище. Какая радость смотреть на дьявола? Когда кровь устанет от нежностей, сызнова воспалить ее могут только привлекательная внешность, общность возраста, сходное воспитание.

Глупо жить, когда жизнь стала пыткой. Как не искать смерти, своей единственной избавительницы?

Чувствительность - высоких душ несчастье.
Кто чувствует грубей, тот защищен
От этих ран, как смерть неотвратимых
И будущий позор которых всем
Сужден от самых первых дней рожденья.

Мы раздражаемся по пустякам,
Когда задеты чем-нибудь серьёзным.
Бывает, палец заболит, и боль
Передаётся остальному телу

- Как ты думаешь, что я сейчас сделаю?

• Пойдешь и ляжет спать.
• Утоплюсь сию минуту.
• Попробуй только это сделать, и я навсегда раздружусь с тобой.

Она меня за муки полюбила,
А я ее - за состраданье к ним.

Неверность будет лгать, а верность верить.

Я часто говорил тебе и повторяю: я ненавижу мавра

"Заставить сознаться и повесить. Нет, сначала повесить, а затем заставить сознаться."

Если бы не было разума, нас заездила бы чувственность. На то и ум, чтобы обуздывать ее нелепости.

Высокое неприложимо в жизни.
Все благородное обречено.
Неверность будет лгать, а верность верить.

Нет худшего на свете унижения,
Чем превосходство ближнего.
Больней обиды это тайное сомненье
В самом себе; Антоний это знал
И от величья Цезаря страдал.

Эмилия

Я тоже не могла бы перед богом.
Но где-нибудь в потемках — отчего ж!

Дездемона

Ты б изменила?

Эмилия

За такую плату?
За целый мир? Нешуточная вещь!
Огромный мир — не малость
За крошечную шалость.

Ах, пошли мне бог уменье
Искать во зле не зло, а исправленье!

Вы слышите, святые небеса!
Вы человек иль нет? Где ваше сердце?
Бог с вами и со службой. Ухожу.
Дурак я, что полез с своею правдой,
Чтоб град упрëков выслушать в ответ.
О лживый мир! Полезная наука!
Опасно людям правду говорить.
Я больше мыслей никогда не выдам,
Когда они ведут к таким обидам.