Цитаты из книги Башня шутов

— Только глянь, — останавливаясь, проговорил Шарлей. — Церковь, корчма, бордель, а между ними кучка дерьма. Вот парабола человеческой жизни.

Презирают прежде всего тех, кто доносит безвозмездно. Идеи ради. От страха. От злости и зависти. Я тебе уже говорил: больше, чем за измену, Иуда заслужил презрения за то, что предал дешево.

Игра заключалась в бросании плоского камня на свежие коровьи лепешки и благодаря своей простоте и доставляемой радости пользовалась последнее время успехом у ровесников Офки, в основном отпрысков городской стражи и челяди.

... опольский бордель «У рыжей Кунди». Услугами этого заведения, размещавшегося на задах монастыря Младших Братьев(Орден францисканцев-миноритов (Fratrum Minorum)), епископ-гуляка пользовался до самой кончины, правда, под конец жизни только в качестве зрителя.

С каких это пор годы лечат глупость?

Черт очень восприимчив к вони. А ну-ка, братья, принесите сковороду, жаровню и кружку дерьма. Будем поджаривать его под носом у одержимого. Впрочем, годится все, что хорошо смердит. Сера, известь, асафетида(Вещество, получаемое из камеди вонючей.)… А лучше всего — провонявшая рыба. Ибо гласит книга Товита: incenso iecore piscis fugabitur daemonium (Книга Товита, 6; 10. «Если кого мучит демон или злой дух, то сердцем или печенью (рыбы) должно курить перед таким мужчиной или женщиною».).

Завтра будет иным, нежели Сегодня. Настолько иным, что люди перестанут верить во Вчера

Знаете, господа, как узнать, что время идёт историческое? Просто всего происходит очень много и быстро.

Никогда не надо безразлично и бездушно проходить мимо человеческого горя. Никогда не следует поворачиваться к бедняку спиной. В основном потому, что бедняк может неожиданно заехать клюкой по затылку.

Не один сам себе горло собственным слишком длинным языком перерезал…

Казалось, что приближается Апокалипсис... Порой было так страшно, что, с вашего позволения, аж жопа съеживалась.

А я думаю, что все зло этого мира идет от мышления. Когда думать начинают люди, совершенно не способные к этому.

Но женитьба - могила любви. Поэтому я стою за то, чтобы ее просто-напросто коллективно оттрахать.

я хотел бы, чтоб ты предсказал мне, как и Рейневану, любовь. Не смерть.

Девизом князя Яна была современность. И европейскость. Выделяясь в этом даже среди силезских Пястов, зембицкий князь маялся комплексом провинциала оттого, что его княжество лежит на перифериях цивилизации и культуры, на рубеже, за которым уже нет ничего, только Польша и Литва. Князь тяжело это переживал и прямо-таки болезненно тянулся к Европе. Для окружающих это порой бывало весьма обременительно.

Если забыть о бесподобной сарказме - ты уже начинаешь улавливать основной жизненный закон: закон ограниченного доверия. Суть которого в том, что окружающий нас мир непрестанно тебя подлавливает, ни за что не упустит оказии унизить тебя, подстроить неприятность или обидеть. Что он только и ждет, когда ты спустишь портки, чтобы тут же приняться за твою голую задницу.

"— А я думаю, — резко сказал рыцарь из Гарбова, — что все зло этого мира идет от мышления. Когда думать начинают люди, совершенно не способные к этому."

Война без рыцарей и рыцарства сначала превратится в обыкновенную бойню. А потом — в человекоубийство.

Не платье красит человека, а человеческое достоинство. Однако лишь хорошо одетый человек чувствует себя воистину достойно.