Цитаты из книги Канал к судьбе

— Начало конца, — констатировал Корнуэл. Человек переспросил, но Корнуэл не стал объяснять. Поздно. Люди убегают от жизни, добровольно выбирая многолетний сон. Значит, уже слишком поздно. Человечество подавляло свои душевные движения и уничтожало красоту до тех пор, пока жизнь не превратилась в унылую размеренную череду дней. Словно заключенные, люди отбывали свой век в ожидании смерти, которая приносила освобождение. Духовные ценности были утрачены навсегда.

И все же что-то было не так. Верховный судья демонстрировал крайнюю озабоченность, почти сочувствие. — К сожалению, произошло недоразумение. Ваше дело утеряно. Боюсь… — Ага, валяйте, — кивнул Корнуэл. — И, главное, никуда не спешите. Усыпите меня еще на тысячу лет. Судья сделал ему предупреждение: — Я оштрафую вас за неуважение к суду. — Похоже, я и правда перестал уважать суд, — устало вздохнул Корнуэл.

Тюремный надзиратель сказал ему: — Вам еще повезло, мистер, что у вас всего лишь пересмотр дела. Если бы оно рассматривалось в первый раз, вас приговорили бы к общественным работам за один только неверный ход мыслей. Здесь больше нельзя думать то, что хочешь.

Медицина берет начало в мистических заклинаниях и ритуальных церемониях, главное предназначение которых — скрыть невежество знахаря и произвести на пациента впечатление. Да и юстиция вряд ли может похвастаться своим прошлым. Один из примеров нелогичного развития судопроизводства — пороки, порожденные архаичным судом присяжных заседателей, когда вердикт зависел не столько от беспристрастного толкования закона, сколько от настроения людей.

За сто лет зал суда почти не изменился. Все тот же полумрак, пронизанный солнечными лучами, проникающими сквозь витражные окна, все те же бледные лица судей, утопающие в черных мантиях. И слова звучат как эхо слов, произнесенных здесь сто лет назад.

Вы отбираете у меня друзей и привычную жизнь. Я проснусь в мире, где мне будет хуже, чем самому одинокому страннику… получив свободу в эпоху, опередившую меня на целый век, я стану чужаком, изгоем.

— Эти вещи, которые вы перечислили, — спросил прокурор, — мечты, красота, трепет… так ли уж они необходимы? — Не то чтобы необходимы, но крайне желательны. Без них люди будут рождаться, дышать, жить, болеть и умирать так же, как и всегда. Но они перестанут радоваться жизни.