Покажите мне счастливого человека, и я покажу вам либо самовлюблённость, эгоизм и злобу, либо полнейшую духовную слепоту.

В сердце у нас живёт безжалостный тиран, готовый примириться с горем множества людей, если это принесёт счастье тем, кого мы любим.

Если хочешь быть человеком, надо испить чашу до дна. Пусть сегодня она тебя миновала, завтра ты сам трусливо её избежал — всё равно, тебе непременно поднесут её в третий раз.

"Когда ставишь себе недосягаемую цель - плата одна: отчаяние. Говорят, это непростительный грех. Но злым и растленным людям этот грех недоступен. У них всегда есть надежда. Они никогда не достигают последнего предела, никогда не ощущают, что их постигло поражение. Только человек доброй воли несет в своем сердце вечное проклятие."

When he was young, he had thought love had something to do with understanding, but with age he knew that no human being understood another. Love was the wish to understand, and presently with constant failure the wish died, and love died too perhaps or changed into this painful affection, loyalty, pity. . . .

This is how it ought to be: I am too old for emotion. I am too old to be a cheat. Lies are for the young. They have a lifetime of truth to recover in.

No one can speak a monologue for long "alone: another
voice will always make itself heard: every monologue
sooner or later becomes a discussion.

Thinking of what he had done and was going to do, he thought, with love, even God is a failure.

"One can't be wise all the time, Yusef. One would die
of disgust".

"Уилсон впервые в жизни понял, как близкие люди мучаются сами и мучают друг друга. Глупо, что мы так боимся одиночества..."

Истина никогда, по существу, не приносит добра человеку — это идеал, к которому стремятся математики и философы. В человеческих отношениях доброта и ложь дороже тысячи истин.

Люди не бывают героями беспрерывно; те, кто отдаёт всё богу или любви, должны иметь право иногда, хотя бы в мыслях, взять обратно то, что они отдали. Какое множество людей вообще не совершает героических поступков, даже сгоряча. Важен поступок сам по себе.

The sense of love stirred in him, the love one always feels for what one has lost, whether a child, a woman, or even pain.

...for the first time he realized the pain inevitable in any human relationship pain suffered and pain inflicted. How foolish we were to be afraid of loneliness.

The truth, he thought, has never been of any real
value to any human being it is a symbol for mathemati-
cians and philosophers to pursue. In human relations kind-
ness and lies are worth a thousand truths.

If I could just arrange for her happiness first, he thought, and in the confusing night he forgot for the while what experience had taught him - that no human being can really understand another, and no one can arrange another’s happiness.

Слово «сострадание» опошлено не менее, чем слово «любовь»; это страшная, необузданная страсть, которую испытывают немногие.

Мы все примирились с мыслью о смерти; это ведь только с жизнью мы никак не можем примириться.

Можно вести беспощадную войну с красивым, умным и преуспевающим противником, а вот с несимпатичным как-то неловко: сразу словно камень давит на сердце.

Ему мучительно не хотелось хоть чем-нибудь выделяться из толпы. Он носил усики, как значок корпорации: они как будто уравнивали его с остальным человечеством, но глаза выдавали его — карие, по-собачьи жалкие глаза…