Когда я попробовала паштет, который просто таял во рту, то попросила добавки. Эта высокородная зараза не удосужилась промолчать и заметила, что не стоит удивляться моим формам, если у меня такой аппетит. Это было грубо.
Конечно же, после таких слов мне и кусок в горло не полез. Промокнув губы салфеткой, я поинтересовалась:
– Скажите, а как у вас обстоят дела с дичью? Наверное, очень мало и вы испытываете недостаток продовольствия?
– С чего вы взяли? – многие удивились. – Наши леса полны зверей, и всего в достатке.
– Тогда, наверное, оборотни плохие охотники?
– Да нет же! – пришли в еще большее недоумение и оскорбились окружающие.
– Да? – делано удивилась я. – Тогда, наверное, мой сын никудышный охотник?
– Откуда такие выводы? – ледяным тоном поинтересовался этот самый «сын». Придворные замерли, как перед грозой.
– Тогда почему вас волнует мой аппетит? Боитесь не прокормить? – сладко спросила я. Владыка пошел пятнами.
– Не беспокойтесь, наших запасов хватит не на одну сотню таких, как вы.
– Жаль. Не знала, что вы скряга. При таких запасах – и такое беспокойство о расходе продуктов.
– Я пытался намекнуть, что вам не стоит столько есть. – Я смотрела на него понимающим взглядом, всем видом показывая: «Я же говорила – скряга!» Тот взбесился. – У вас слишком пышные формы!
– Значит, все же боитесь не прокормить?
При взгляде на Владыку можно было сказать, что в данный момент он всеми силами сдерживается, чтобы меня не придушить. Даже когти увеличиваться стали, и он быстро убрал руки со стола. Ему стоило титанических усилий овладеть собой.
– Приятного аппетита, – выдавил он.