Сила безмолвия

— Да нет же, ты плохой, — сказал он довольно серьезно. — ты мелочный, расточительный, упрямый, насильственный, раздражительный и самодовольный. Ты угрюмый, тяжелый и неблагодарный. Твоя способность к самоиндульгированию неистощима. И что хуже всего, у тебя есть возвышенная идея о себе самом, которая, кстати, ничем не подкреплена.

Нас слишком много — людей со своим ничтожно маленьким личным адом, порожденным нашей глупостью, чтобы дух обращал внимание на каждого.

Маг может за один час прожить столько, что по интенсивности это вполне может сравниться с целой жизнью обычного человека.

Начиная с того дня, я принимаю лишь общество и заботу воинов, таких же мертвых, как и я.

отрешенная привязанность позволила ему играть роль мужа и отца со вкусом и непринужденностью. Но время шло, отрешенная привязанность сменилась отчаянной страстью, повлекшей за собой утрату эффективности.

Ушло его чувство отрешенности, которое и было тем, что давало ему силу любить. Без такой отрешенности им овладели только земные желания, отчаяние, безнадежность — все то, что так характерно для мира повседневной жизни.

Для магов безжалостность — это не жестокость. Безжалостность — это противоположность жалости к самому себе и самозначительности. Безжалостность — это трезвость.

— Жалость к себе — это реальный враг и источник человеческого страдания.

Без ясного взгляда на смерть нет ни порядка, ни трезвости, ни красоты.

Тот говорил, что сила человека безгранична, что смерть существует лишь потому, что мы намерены умереть с момента нашего рождения, что намерение смерти можно приостановить, заставляя точку сборки менять позиции.

Деловитость наших жизней, наши

неумолимые увлечения, дела, надежды, беды и страхи занимают более высокое положение, и на

этом повседневном базисе мы не сознаем того, что связаны с чем-то еще.