Полукороль

Бьют глупцы. Мудрый человек дарит улыбки, наблюдает и учится. А потом - бьёт.

Выбирай врагов тщательнее, чем друзей. Враги пробудут с тобой много дольше.

Если жизнь меня чему и научила, так это тому, что злодеев нет. Есть только люди, старающиеся сделать как лучше.

Любого из нас ждёт Смерть. Но первым она прибирает того, кто сидит сложа руки.

Знающий толк в словах сперва постигает, когда надо безмолвствовать.

Однажды, в сильном гневе, его ударил отец. После мать отыскала Ярви и увидела, что он плачет.
Бьют глупцы, - сказала тогда она.
Мудрый человек дарит улыбки, наблюдает и учится.
А потом бьет.

– Разрешите мне поведать вам одно сказание?
– О чем же твое сказание, брат Ярви?
– Мой рассказ о крови и об обмане, о золоте и убийстве, о власти и об измене.
Мать Гундринг расхохоталась и снова глотнула из чашки.
– Вот такие предания мне по душе. А эльфы там будут? Драконы? Тролли?
Ярви покачал головой.
– Для воплощения в жизнь любого зла хватает и просто людей.

Потом она перекошенно улыбнулась. Злой насмешкой над той, прежней улыбкой – которая осияла его в день их помолвки на пороге Зала Богов.
– Как видишь, женщина способна на ту же клятву, что и мужчина.
– Способна, если она такая же дура, – бросил Ярви, отвернувшись и ступая прочь.

Волнуйся не о том,что сделано, а о том, что делать дальше.

Гетландцы называли этот ветер ищущим, поскольку он отыскивал любую щель и замочную скважину, завывая и пронося смертный холод Матери Моря в каждый дом, как бы сильно ни горели огни в очагах, как бы тесно ни прижимались люди друг к другу.

Хороший король принесет на алтарь победы любую жертву. Когда надо бить - он ударит кого угодно и как сумеет. Великий воин - тот, ко еще дышит, когда на пир слетаются вороны. Великий король - тот, кто глядит, как сгорают трупы его врагов. Пускай Отче Мир проливает слезы от выбранных средств. Матерь Война улыбается достигнутой цели.

Если ждать его шанса, то они будут торчать здесь, пока прилив их всех не утопит.

Он должен был отыскать способ победить. Всегда есть способ, как говорила его мать.
Но он не мог о нем думать, несмотря на несомненные дары быстрого разума, сострадания и прекрасного певческого голоса.

Один ужасный миг Ярви не знал, ударит она его или разразится рыданиями. И еще неизвестно, что напугало бы его больше.

Люди рядом с Ярви всегда говорили так, словно он был не только калекой, но и глухим.

И понял Ярви, что Смерть не сгибается в поклоне пред каждым, пришедшим к ней; не указывает путь, почтительно вздымая руку; не произносит исполненных глубины слов; не отмыкает засовов. Ей не нужен ключ на груди – ибо Последняя дверь вечно отворена. И Смерть, нетерпеливо прикрикивая, гонит туда стадо мертвых, с небрежением к их роду, званию или славе. Гонит очередью, которая все длинней и длинней. Неистощимой, сплошной вереницей.

Запомните накрепко: сильных много, мудрых – единицы.

Уключины лязгали, цепи позвякивали, веревки скрежетали, доски скрипели, рабы стонали, чертыхались, молились или угрюмо молчали, а «Южный Ветер» медленно продвигался вперед.

— Сколько у меня трусов по имени Анкран? Ты торгуешься в магазинах, так ведь? Иди, торгуйся.
— Но никто не торгует с шендами!
— Значит сделка, которую ты заключишь, войдет в легенды.

Она была так обеспокоена, что на минуту перестала пить.