Вавилон легендарный и Вавилон исторический

Вавилонская деловая практика выработала две формы комменды. При одной из них делец брал капитал в деньгах или товарах у другого дельца и пускал его в оборот, за что отдавал собственнику капитала определенную долю прибыли, обычно половину или треть. При другой форме комменда создавалась путем сложения паев двух или нескольких дельцов, каждый из которых либо не имел достаточного капитала для ведения дела в одиночку, либо не хотел вести операцию один. В этом случае прибыль делилась в соответствии с размерами паев. Но и при равенстве паев обычно не существовало равенства между партнерами: один из них, как правило, был богаче и сильнее своих компаньонов, которые не могли обойтись без его помощи и потому брали на себя практическое ведение операций, выплачивая патрону его долю прибыли.

Комменда уже представляла зародыш банковских операций. По крайней мере, средневековые итальянские банки выросли на операциях типа комменды. Так было и в Вавилоне. Следующим шагом явился переход к приему и выдаче вкладов, предоставлению кредита, безналичному расчету между вкладчиками, оплате чеков, выданных вкладчиками. Это были уже чисто банковские, а не ростовщические операции. Банки Эгиби, Иддин — Мардука и многие другие постоянно занимались ими. В деловой жизни Вавилона VI в. до н. э. такие операции стали обычным явлением.

Благодаря вкладам банкир получал возможность по своему усмотрению распоряжаться деньгами вкладчиков, пускать их в оборот. Они приносили ему в среднем 20 % годовых (такова была средняя ставка ссудного процента), а банковский процент, который получали вкладчики, был ниже ссудного примерно на 7 %, что и составляло прямой доход банкира. Кроме того, банкир получал возможность контролировать имущество вкладчиков и приобретал власть над ними, а это, в свою очередь, приносило ему разнообразные выгоды и доходы.

В памяти человечества Ашшурбанипал остался в облике кровожадного, окруженного баснословной роскошью и погрязшего в отвратительных пороках восточного деспота Сарданапала. Под этим именем он стал известен грекам, а от них и остальному человечеству. Однако в середине XIX в. археологи открыли руины ассирийской столицы Ниневии, и перед нами предстал иной Ашшурбанипал — смелый воин, красивый и ловкий наездник, страстный охотник, тонкий ценитель культуры и искусства, создатель богатейшей на Древнем Востоке Ниневийской библиотеки. Наконец, при исследовании вавилонских письменных памятников, составленных столетие спустя после Ашшурбанипала, обнаружилось, что в Вавилоне его память была окружена особым пиететом. Между тем, именно вавилоняне считались, в первую очередь, жертвами его свирепости. Все три оценки, казалось бы, не вяжутся друг с другом, но каждая из них по — своему верна. В них отразились не только многогранные черты личности Ашшурбанипала, но и облик его родины Ассирии в последние десятилетия ее существования.

Наследование и завещания играли очень важную роль в жизни вавилонян. От этих институтов зависело воспроизводство новых поколений граждан, способных нести гражданские обязанности, и, следовательно, численность и сплоченность всего гражданства. Кроме того, они были неразрывно связаны с некоторыми религиозными представлениями вавилонян. Вавилоняне, как и прочие древние семиты, не знали ни рая, ни ада. Преисподняя рисовалась им в весьма непривлекательном виде царства теней, мрака и тлена, где пищей умершим служили прах и глина. По представлениям вавилонян, человек продолжал жить не в загробном мире, а в своем потомстве, в своем семени. Самым страшным несчастьем для вавилонян была бездетность. Сын, внук являлся прямым продолжением жизни человека. На него ложилась и забота об умерших предках.

Располагая личной собственностью, жена не зависела от мужа в имущественном отношении. Юридическая власть мужа над нею была невелика. Муж имел право наказать неверную жену смертью, но этим правом давно уже никто не пользовался. Он мог дать жене развод, но, если жена не имела за собой вины, обязан был выплатить ей солидную компенсацию. Женщина обладала полной правоспособностью в области частного права. Она могла покупать, продавать, сдавать в аренду и внаем, дарить, завещать, закладывать, давать в долг любой вид движимого и недвижимого имущества, включая землю, дома, рабов и деньги, являвшиеся ее собственностью. Она в полном объеме пользовалась правами юридического лица в деловой сфере. И многие вавилонянки умели осуществлять свои права на деле.

Вавилон эпохи столпотворения был первым обществом античного мира, вступившим в стадию кризиса. В нем впервые пороки и язвы цивилизации предстали во всей своей наготе. Вид их поразил и ужаснул соседние народы, особенно древних евреев и эллинов, произвел на них неизгладимое впечатление, которое они сумели передать остальному человечеству. С этого времени Вавилон стал образом и символом всякого разлагающегося общественного организма.

Вавилона давно не существует, однако слова «Вавилон», «Вавилонское столпотворение», «Вавилонская блудница» и вещее изречение «мене, мене, текел, упарсин» вот уже двадцать пять веков не сходят с уст людей.

. Теперь ассирийцы насаждали у побежденных ими народов свое управление, свою администрацию. А чтобы раз и навсегда сломить их способность к сопротивлению, они прибегали к так называемой политике «насаху» [на аккадском (ассиро — вавилонском) языке глагол nasahu значит «вырывать с корнем», «искоренять»].

Так, например, в 722 г., овладев Самарией, столицей Израиля, ассирийский царь Саргон II угнал израильский народ в плен и расселил его в разных районах Северной Месопотамии и на границе с Мидией. Вместо израильтян в Самарию переселили пленных вавилонян и сирийцев из Хамата. Покоренный народ действительно отрывался от родной почвы с корнем. Пленники, как те, которых угоняли, так и те, которых пригоняли на их место, оказывались в чуждом окружении, оторванными от своих народов, лишенными организации и возможности сопротивляться победителям. Чтобы уцелеть в новой обстановке, они волей — неволей вынуждены были держаться за своих поработителей — ассирийцев. Так ассирийцы обеспечивали свое господство над завоеванными странами.

Однако политика «насаху» имела одно важное последствие, которое завоеватели не предвидели. Ассирийцы целое столетие тасовали и перемешивали покоренные народы Передней Азии. Стирая этнические различия, они превратили все население своей империи в безликую массу, стянутую железным обручем ассирийского ига. Сами ассирийцы, никогда не отличавшиеся большой численностью, растворились среди покоренных, которые говорили главным образом, на арамейских диалектах. В итоге произошла арамеизация населения Передней Азии.

У Геродота приведен анекдот, связанный с кончиной Нитокрис и ходивший среди вавилонян два десятилетия спустя, при персидском царе Дарии:
«Та же царица (Нитокрис — В. Б.) придумала следующую хитрость. Над теми из городских ворот, через которые народ ходил чаше всего, она поставила для себя гробницу выше самих ворот, а на гробнице начертала такую надпись: «Если кто-либо из следующих за мною царей будет нуждаться в деньгах, то пусть откроет гробницу и возьмет оттуда денег, сколько захочет. Если же он не будет нуждаться, то ни под каким видом не должен открывать гробницу — пользы от этого ему не будет». Эта гробница оставалась нетронутой до времени царствования Дария. Дарию же показалось нелепым не пользоваться этими воротами и не взять лежащих в гробнице денег, хотя они сами на то напрашивались. Воротами он не пользовался вовсе, потому что труп был бы над его головой во время проезда через ворота. Он открыл гробницу, но денег в ней не нашел, а нашел труп и надпись, гласящую: «Если бы ты не был ненасытен к деньгам и не преисполнен низкого корыстолюбия, то не открывал бы гробниц мертвецов». Такова, по рассказам, была эта царица».

Став царем, Асархаддон, действительно, тотчас же приступил к восстановлению Вавилона. Столь крутой поворот в политике необходимо было оправдать в глазах ассирийского общественного мнения, причем так, чтобы не очернить память Синаххериба и не восстановить против себя ассирийскую партию. Задача была не из легких. Ведь со дня гибели Вавилона прошло всего девять лет. Но Асархаддон и его советники умело вышли из затруднительного положения.
В ход была пущена новая официальная версия о причинах гибели Вавилона. Виновниками ее объявлялись сами вавилоняне, среди которых царили лживость, притеснение слабых сильными, взяточничество, воровство, непочтительность сыновей к отцам, неповиновение рабов господам и прочие смертные грехи... Но вот воцарился Асархаддон. Боги во главе с Мардуком сменили гнев на милость и целым рядом предзнаменований дали понять, что желают восстановления Вавилона и его храма Эсагилы. Вавилон был прощен, а не реабилитирован. Видимо, царю пришлось привлечь все божественные силы, подкрепив их мощью своих земных сторонников, чтобы повлиять на общественное мнение и сломить сопротивление ассирийской партии восстановлению проклятого Вавилона.
Но оставалось еще одно немаловажное препятствие: ведь место, на котором стоял Вавилон, было предано страшному проклятию на 70 лет! И тут прибегли к весьма хитроумному трюку.
Цифра 70 в клинописи выглядит так, что если знаки поменять местами, то получится — цифра 11. Вот эту — то цифровую комбинацию и приписали богу Мардуку.

Вавилонский уголовный мир в древности славился не менее, чем багдадские воры времен халифа Харун ар-Рашида (786–809 гг.), «Двор чудес» в средневековом Париже или современные американские и итальянские гангстеры. В Вавилоне при желании можно было получить своего рода высшее образование и диплом мастера уголовных дел. Так, в апреле 629 г. в Барсиппе некий Набу-уцалли обязался за 2 года 5 месяцев обучить свободного вавилонянина Бэл-аххе-риба профессии высококвалифицированного бандита и сутенера. За это учителю, помимо доходов от «работы» ученика, полагалось 2 сикля (17 г) серебра на «угощение». В случае неудачи в обучении ученик имел право взыскать с учителя 1 суту (15 л) ячменя за каждый день ученичества. Сделка была оформлена контрактом.