Мова

— Знаешь, почему мы боремся за слова? – спросила она. — Потому что когда исчезнут они, исчезнет и Беларусь? — Беларусь уже исчезла, – покачала она головой. – Тут дело в другом. Мова – это этика. Это наше исконное понимание того, что есть добро, а что есть зло, зашифрованное в словах. Ты видишь, как тут все? Через какое место? Причем, заметь, так было всегда. Как только находился достойный человек, его всегда рьяно «привлекали к ответственности». Свои же, не чужие. Черное – это белое, белое – это черное. Палачи, именами которых до сих пор названы улицы. Пельмени «Петровские» и каша «Суворовская». Памятник Дзержинскому. Люди, которые не могут отличить подвига от преступления. И тут же рядом — филоматы и филареты, Калиновский. — И как это связано со словами? – спросил я, потому что не знал, кто такие эти филареты. — Самым непосредственным образом, – она вздохнула. – На мове говнюк назывался говнюком. Пришли другие языки, где много новых слов. Люди растерялись. И в этой растерянности живут до сих пор. Дай людям слово, и они вспомнят, что такое добро.

Мова – гэта этыка.Гэта наша спрадвечнае разуменне таго, што ёсць дабро і што ёсць зло, зашыфраванае ў словах. Ты бачыш, як тут усё? Як праз одно месца? Прычым, заўваж, не толькі цяпер. А заўсёды. Як знаходзіўся нехта годны і добры, яго з асалодай “прывлякалі к атвецтвеннасці”.Свае ж, не чужыя. Чорнае ёсць белае, белае – чорнае.Чэрці, якія распіналі святых. Каты, імёны якіх дагэтуль носяць вуліцы. Пяльмені “Пятроўскія” і каша “Сувораўская”. Помнік Дзяржынскаму. Людзі, якія не могуць разглядзець, дзе подзвіг, а дзе здрада. Філаматы і філарэты, Каліноўскі. (…) Было роднае слова, у якім гаўнюк называўся гаўнюком. Прыйшла іншая мова, дзе шмат іншых слоў. І людзі разгубіліся. І ў такім разгубленым стане жывуць дагэтуль. Дай людзямслова – і яны прыгадаюць, што такое дабро.

— Сергей, а откуда взялась мова? Как ты думаешь? — пытливо глядя на меня, спросила она.

Это был хороший вопрос. По ящику об этом ничего не говорили. А поэтому вариант мог быть только один:

— Наверное, ее создали арабские террористы, которые стремятся уничтожить братский союз между нами, русскими, и китайцами, — тут, кажется, позади нас хором фыркнули уже оба — и Чу Линь, и Сварог.

— То есть, в пустыне, да? — голос Элоизы стал вкрадчивым и я не сразу распознал иронию. — В пустыне, где-то в Саудовской Аравии или Египте, находится секретная лаборатория, и там люди в арафатках и белых масках колдуют над электронными микроскопами, изобретая мову? А вокруг верблюды ходят, суслики посвистывают? Так?

— Да, — согласился я, потому что картинка выглядела правдоподобно. — Потом, полностью ее синтезировав, мову погрузили в контейнеры и доставили в Европу. Потому что европейцы тоже не заинтересованы в нашем братском союзе с Китаем. Тогда об этом всем узнали китайцы и начали торговать мовой у нас.