Овертайм

— Это решенный вопрос. Моя жизнь здесь. Интересная и важная работа, круг общения, мой дом…
— То есть я в этой иерархии нахожусь где-то между кухонным столом и домашними тапочками? — горько хмыкнул мужчина.

— Кстати, какие новости от нашего звездного кэпа?
— Цветет и пахнет, — коротко отмахнулся Иван.
— Ну… То, что он вонючка я, допустим, знал. Однако, хотелось бы подробностей.

Врезаться можно в бортик, можно в спину соперника. Неприятно, больно, но игра от этого не прекращается. А вот врезаться с разбегу в свою жизнь — будто принять участие в краш-тесте дешевого авто. Несешься в бетонную стену, и одна мысль «На хрена?».

Обманщиков не прощают, не важно, насколько благими были цели.

— Наташенька, принесите нам… — Барский повернулся к своей гостье. — Настя, ты что предпочитаешь?
Вариантов «яду» или «веревку с мылом» в меню наверняка не было. Она попросила чай.

— А еще я думаю, что давно пришла пора проредить поголовье тараканов в твоей голове.
— Не трогай их. Им и без того нелегко с тобой приходится.

— Это еще цветочки! — Таранов лукаво подмигнул, притягивая ее к себе поближе.
— А вот это ягодки? — женская ладошка скользнув по широкой груди и упругому животу мужчины, остановилась в самом пикантном месте.
— Какая ж это ягодка? — с показной обидой проворчал Андрей и подался бедрами навстречу пальцам. — И кое-кто сейчас напросится на сбор урожая!

Как можно было бороться с сытым, нетерпеливым и возбужденным мужчиной? Гиблое это дело. Проще бульдозер остановить.

Не хочешь услышать правду — не спрашивай!

— Насть, ты это… не обижайся, но я сегодня совершенно бесполезный.
— Какой же ты бесполезный? Столько еды уничтожил, — она нежно погладила его по щетинистой щеке. — Колоссально облегчил жизнь моему холодильнику.

— Корми скорей, а то… — командным тоном попытался проговорить Таранов, как только избавился от куртки и обуви. Очередной зевок не дал закончить фразу.
— М-да… — Настя вздохнула. — Тебе ужин на тарелке подавать или на подушке?
— О подушке лучше не напоминай. Они у тебя такие маленькие, но удобные, — важно потряс перед ее носом указательным пальцем. — Помню!

Запечатать бы это время в конверт и запрятать в шкаф до худших времен. Тогда откроешь, вдохнешь и продолжишь жить, веря — счастье возможно. И его цена не имеет значения.

Когда пациент не хочет жить, даже ангел-хранитель складывает крылья.

Не все в жизни зависит от воли людей. Есть обстоятельства сильнее,.

— Нет. Не так… Проклятие, я не знаю, как начать…
От отчаяния на глаза выступили слезы. Быстро смахнула, но мужчина заметил. Подошел совсем близко. И вместо ненужных сейчас объятий, положил свои ладони ей на плечи, легонько сжал.
— Начни с начала.
— С начала? — словно утопающий, поймавший спасательный круг, она вмиг приободрилась.
— Да, только Ветхий завет, пожалуй, опустим, — улыбнулся.
— Новый тоже…
— Желательно!

— Завтра в девять выселяемся из гостиницы, — вернул он всех с небес на землю. — Самолет в одиннадцать. Кто не успел…
— Тот летит на собственном выхлопе! — наученный горьким опытом, Клюев первым пробирался к выходу из раздевалки.
— Коля! — крикнул ему помощник тренера. — С топливом, реактивным, не переборщи!

— Таранов, — послышался за спиной голос Конева. — Ты чего стал, как вкопанный? Половину коридора перегородил своим баулом.
— Что, щеки в проход не пролазят? — буркнул Андрей.
— Я бы тебе сказал, что не пролазит, да дети… — Борька мотнул головой в сторону вратаря.

— Таранов, я тебя очень прошу, охлади свой пыл!
— Хм… Здесь не пыл охлаждать, здесь настоящая амнезия нужна, — он хитро подмигнул. — Сожалею, дорогая, но ни амнезией, ни склерозом, ни даже девичьей памятью похвастаться не могу.

Начало ночи — самое время для тайн и откровений, время для страсти и любви.
Робко коснуться краешка души, сказать безмолвное «да», позволить себе недозволенное… Ночные чары не знают запретов и стеснения, им чуждо прошлое и будущее. Только сейчас, и плевать на «потом».