Цитаты из книги Мартин не плачет

- Как ты умер?

- Это бестактный вопрос, - быстро сказал Эразм. - У нас, хомячков, вообще особенные отношения со смертью. Мы идеальные жертвенные фигуры. Смерть настигает нас, примеряя на себя самые неожиданные обличья… Мы…

- Я жду ответа, - строго сказал Мартин.

- Я утонул в поилке, - грустно сказал Эразм.

- Рехнуться можно, - сказал Мартин.

У меня к Вам любовь навеки. У слонов очень длинные «навеки». Так что можете на меня рассчитывать.

Мартин закрыл рот, медленно положил на край тарелки вилку со всей ее нетронутой роскошью и пронзительно посмотрел на Марка. Это был взгляд исполнителя русских романсов после третьей рюмки. Очень, очень тяжелый взгляд, способный вогнать в краску даже русского милиционера.

Дина обладала настоящей женской мудростью, а женская мудрость гласила, что умение выращивать ананасы и понимать все без слов куда важнее какого-то там деления на три.

Будьте моей навеки. Правда. Мне осталось жить совсем немного, лет двести девяносто, и я хочу их все провести с Вами. Соглашайтесь. Я умею играть на волынке. Со мной не пропадешь.

– Она терпеть не может розы, – сказал Лу. – А от шоколада у нее диатез. И вообще от сладкого. – Как прекрасно, – сказал Мартин. – Почему? – спросил Джереми. – Не знаю, – сказал Мартин, – меня умиляют ее немощи.

— А у тебя есть душа? — заинтересовался Мартин. — Ты же животное. — Есть, — строго сказал Эразм. — Только маленькая. Она устала. Хочет идти туда, где нет конвоя, все дела. А у тебя? — Не знаю, — пожал плечами Мартин. — Я клонированный. Этот вопрос решается в верхах. — Мурыжат, значит, падлы, — резюмировал Эразм.

— Ты же Рузвельт, а не Буш, — сказал Мартин, — должен быть грамотный.

- Дина, Вы мне друг, правда? Вы не сердитесь на меня? – сказал Мартин.

• Да, - сказала Дина, - я Вам очень друг.
• Спасибо, - сказал Мартин.
• Не за что, - сказала Дина. – А Вы не сердитесь на меня? Вы мне тоже друг?
• Нет, - сказал Мартин, - нет, Дина, я Вам не друг. Я Ваш рыцарь и боевой слон. Можно, я буду Ваш рыцарь и боевой слон?
• Мне будет очень приятно, - сказала Дина.

– ...просто я маленькая девочка, – мужественно сказала Дина. От жалости к Мартину у нее разрывалось сердце. – Понимаю, – сказал Мартин, – а я огромный слон. Красавица и чудовище. Мы скованы рамками архетипа.

– Я сейчас с ума сойду, – сказал Дина. – От радости? Правда, Дина, ну скажите, что от радости, – попросил Мартин. – От странности, – сказала Дина.

"Дина! Вы умнее всего живого. Просто признаки деления на три не предназначены для таких красивых девушек, как Вы!" -, написал Мартин и приставил табличку к стеклу.

Впрочем, я любил бы Вас в каком угодно виде. Даже огромной и с диатезом.

– Я предлагаю подключить дедукцию, – сказал Джереми. – Я ее еще не доделал, – сказал Лу. – Я даже не знал, что она так называется. Там еще две пружины припаять.

Слоны, как уже было сказано раньше, умеют влюбляться. У них это видовое, генетическое. Они влюбляются раз и навсегда. А «всегда» у слонов длится лет триста. И лет триста слон, полюбивший кого нибудь, никого другого в целом мире не замечает.

– Все в порядке, – ворчливо сообщил доктор Циммербург. – Просто во сне Вы привалились к кровати. Отвалите. То есть отвалитесь, я имею в виду. Иначе вы покалечите даму вашего сердца вместе с кроватью.

– Ты кто? – шепотом спросил Мартин. – Рузвельт, – сказал голос. – Лично? – опешил Мартин. – Нет, призрак, – сказал голос.

- Когда я ее вижу, что-то происходит у меня вот тут, - сказал Мартин, неожиданно высовываясь из аквариума и постукивая себя лапой в грудь, - вот тут. Как будто там что-то смеется и даже, знаете ли, хихикает. ...

• А когда я ее не вижу, - сказал он, - я думаю о Шопенгауэре. Уж не знаю, почему. Но так и умереть недолго.