Цитаты из книги Мифы, легенды и предания кельтов

Магия величественных образов прошлого - источник вечного обновления культуры.

Настоящее – дитя прошедшего, а будущее рождается из настоящего.

Элементы, однажды вошедшие в кровь и плоть народа, пусть даже во времена самые отдаленные, уже не исчезают, они помогает формировать его историю и накладывают отпечаток на его дух и характер.

Хотя о прошлом зачастую забывают, оно никогда не погибает окончательно.

И вот вместе с Айлилем и Фергусом они сговорились устроить набег на Ульстер, добыть Бурого и начать войну с уладами; ибо Фергус жаждал отомщения, Медб - битвы, а Айлиль хотел порадовать Медб.

Друиды, хотя они прекрасно владели искусством письма, категорически не хотели записывать своё учение; поистине мудрая предосторожность, ибо таким образом они не только создали вокруг него некую атмосферу таинственности, столь притягательно для человеческого ума, но и добились того, что их положения никто и никогда не мог опровергнуть.

народы, которыми управляют священнослужители, чей авторитет держится силой сверхъестественного, неспособны к прогресу.

Велениями мудрецов не следует пренебрегать.

Мудрость и понимание приходят через страдание.

Кельты, по крайней мере в Ирландии, не занимались систематизацией неведомого, но позволяли ему иногда сверкнуть за матовым стеклом обыденности, а затем луч исчезал, раньше чем наблюдатель успевал понять, что же именно он видит.

Германцев сплачивала другая сила, которая, смешавшись с греко-римским поклонением государству и зачастую доминируя над ним, стала основой для формирования европейских наций. Речь идёт о личной преданности вождю, которая очень быстро переросла с преданность королевской династии. Это чувство, которое немцы называют Treue, коренящееся глубоко в натуре германца, как никакое другое, способно стать источником величайшего самопожертвования.

Тогда Финнен попросил: " Поведай же нам историю Ирландии", и Туан начал. Партолон, сказал он, был первым, кто поселился в Ирландии. Во время ужасного поветрия, о котором мы уже упоминали, в живых остался только Туан, "ибо не бывает таких кровопролитий и казней, которых бы не пережил хотя бы один человек, чтобы рассказать повесть о них".

Жаркие схватки кельтов с разрозненными германскими племенами или с такими же кельтами, но явившимися в эти земли на волне предшествующих миграций, происходили на всей территории Центральной Европы, Галлии и Британии. Когда все успокоилось, от Кельтской империи остались лишь Галлия и Британские острова - единственные страны, где еще распоряжались кельтские вожди. С началом христианской эры эти области оказались под игом Рима, и окончательная их романизация стала только вопросом времени.

Объяснение, данное де Жюбенвиллем и основанное на различных соображениях лингвистического характера, состоит в том, что германцы подчинялись кельтам, как подчинялись им жившие в Галлии и в древней Ирландии "несвободные племена". Они не обладали никакой собственной политической значимостью.

"Понимание эволюции кельтского искусства затрудняет прежде всего тот факт, что, хотя кельты как будто бы не изобрели ничего нового, они проявляли удивительную способность заимствовать идеи самых разных народов, с какими сталкивала их война или торговля. И едва кельт присваивал какую бы то ни было мысль соседей, как она тут же становилась настолько кельтской, что преображалась почти до неузнаваемости."

То был золотой век кельтов на европейском континенте. В течение этого периода кельты успешно сражались в трех серьезных войнах, немало повлиявших на ход истории на юге Европы. Около 500 г. до н. э. они отняли Испанию у карфагенян. Веком позже он отвоевывают Северную Италию у этрусков. Кельты достаточно плотно расселяются по территории, позднее известной как Цизальпинская Галлия...

Так и получилось, что характеристики народностей, в настоящее время называемых кельтскими, тех, кто унаследовал кельтскую традицию и язык, в чем-то полностью отличны от свойств кельтов античности и тех, кто создавал литературу и произведения искусства древней Ирландии, а в чем-то очень схожи.