Уроки чтения. Камасутра книжника

Правильно выдранная цитата в чужих устах звучит лучше, чем в авторских.

Чтение есть частное, портативное, общедоступное, каждодневное счастье - для всех и даром.

Пожалуй, никто не способен назначить время удачного свидания с книгой.

Трудные книги надо читать, когда они того стоят, потому что не могли быть написаны иначе.

Библиотекой надо не владеть, а пользоваться - чего бы ей это ни стоило.

(стр. 101)

Мне никогда не надоедает читать о том же самом, потому что всегда получается по-другому.

Как же читать классиков? Толстого - порциями, Достоевского - залпом. Первый выдерживает марафонский ритм, второй - только истерический спринт, загоняющий читателя до смерти, иногда - буквально. С романами одного хорошо жить на даче, перемежая главы речкой, чаем, грибами. Книги другого читают болея - не выходя из дома, не вставая с постели, не гася свет.

Вся литература – стихи, включая прозу.

Остроумию нельзя научить, шутку – растолковать, юмор – исследовать.

Толстого надо читать периодически, Достоевского – когда прижмет, Гоголя – все время.

Первая фраза для нас важнее последней. Если вы добрались до конца книги, она уже от вас никуда не денется, но начало может оказаться роковым для отношений с автором.

Что дает топография читателю? То же, что мощи – паломнику: якорь чуда, его материальную изнанку. Цепляясь за местность, дух заземляется, становясь ближе, доступнее, роднее. Идя за автором, мы оказываемся там, где он был, в том числе – и буквально.

Вчера я узнал из газеты, что сетевой гигант "Amazon" впервые продал электронных книг больше, чем обыкновенных. Настоящие революции происходят незаметно, и мы узнаем о них лишь тогда, когда ничего нельзя исправить.

Иногда мне даже кажется, что наш вдохновленный Бродским фетишизм языка — ответ на обмеление содержания.

Проблемы, – говорил Юнг, – не решают, над ними поднимаются.

Единственными осмысленными уроками были те, которые я всегда прогуливал, – пение, труд и физкультура. Первое могло научить меня наслаждению музыкой, которого я был напрочь лишен до сорока лет. Второй нужен каждому, чтобы испытать физиологическое удовольствие от массажа рук о работу. Физическая же культура служит прообразом любой другой.

Искусство – пожарный выход философии. Это – лазейка от Бога к творчеству.

Медленно и упрямо ты идешь вплотную за автором, чтобы, переняв его опыт и обострив свою интуицию, настигнуть его. В тот счастливый момент, когда ты, научившись сливаться с текстом, догадываешься, что будет в следующем абзаце, сдан первый экзамен.

Но настоящий юмор, как все ценное – от эрудиции до вокала, – идет из глубины.

Чужой язык кажется логичным, потому что ты учишь его грамматику. Свой - загадка, потому что ты его знаешь, не изучив.