Земля обетованная

Разделяя страдание с кем-то, страдаешь вдвойне, а вам это сейчас совсем ни к чему.

Я покачал головой. Показания эти я знал еще с Парижа. Роберт Хирш в таких делах был дока. Не хотел я сейчас на них смотреть. Странным образом мне почему-то казалось, что при всех удачах сегодняшнего дня я должен кое-что предоставить самой судьбе. Любой эмигрант сразу понял бы меня. Тот, кто всегда вынужден ставить на один шанс из ста, как раз по этой причине никогда не станет преграждать дорогу обыкновенной удаче. Вряд ли имело смысл пытаться растолковать все это Левину.

- Пойдемте-ка выпьем кофе, - предложил Силвер. - Самое подходящее время для кофе.

• Вот как? - удивился я. Было десять часов утра.
• А для кофе любое время самое подходящее.

— Как жизнь, Феликс? — спросил я вместо приветствия.
Он передернул плечами.
— Встал, поел, отбатрачил свое, пошел спать. Какая это жизнь? Вечно одно и то же. Иногда и впрямь не поймешь, чего ради небо коптить.
— Да, — согласился я. — Но ведь коптим же.

– Мы обожаем срочную терапию, даже
когда она не слишком действует. А лечение депрессии еще более тяжелой депрессией – идея весьма оригинальная.
Равич рассмеялся.
– Невротикам и романтикам это не помогает.

- Счастья вам- желал он и тоже протянул руку. Впервые в жизни мне жал руку полицейский, да еще и желал счастья. На меня это весьма своеобразно подействовало. Только тут я понял, что действительно свободен.

— Как же здесь пахнет… Как в плохо продезинфицированной больнице.
— Пахнет бедностью, бюрократией и отчаянием, — сказал я.

Чтобы от себя убегать, надо знать, кто ты такой. А так получается только бег по кругу.

Я-то знаю: даже убийца иной раз может показаться ангелом, ежели ратует за твое дело, а не против него. Лично я все эти игры давно бросил и предпочитаю снова верить в десять заповедей. Хотя и они, как известно, весьма далеки от совершенства.

Память – самый подлый предатель на свете

Глупость - одно из самхы увлекательных занятий на свете. Это ум - скучная вещь. Тут все ходы известны, их нетрудно предвидеть. Зато такую великолепную глупость постичь невозможно.

Сантиметр торговли лучше, чем метр работы.

- К сожалению, все хорошее мы осознаем только с опозданием. Живем в тоске по прошлому и в страхе перед будущим. Где угодно, только не в настоящем. Еще один кофе, пожалуйста!

По-моему, сперва хочешь общества, потом водки, потом секонала, потом всего прочего — а в итоге носишься, как курица с отрубленной головой, и себя не помнишь.

— Люди, полагающие, что они никому не нужны, на самом деле часто самые нужные.

Неужели ты все еще не понял, что мы живём в эпоху страха? Страха подлинного и мнимого? Страха перед жизнью, страха перед будущим, страха перед самим страхом?
И что нам, эмигрантам, уже никогда от страха не избавится, что бы там не случилось?

- Когда я одна – я ничто. Просто набор скверных качеств.

Уже не в первый раз меня оскорбляли из-за моей национальности. Во Франции это случалось сплошь и рядом. Война и вправду золотое время для простых обобщений.

Меньше всего человек верит в собственную смерть.

– Я считаю, у Бога куда больше юмора, чем мы предполагаем. И куда меньше сострадания.