История чтения

Мы — это то, что мы читаем.

В метро Торонто сидящая напротив меня женщина читает пингвиновское издание "Лабиринтов" Борхеса. Мне хочется окликнуть её, помахать рукой, сказать, что мы с ней одной веры. Только из-за того, что эта женщина держит в руках определённую книгу, она, чьё лицо я забыл, чью одежду я даже не заметил, ближе мне, чем многие люди, с которыми я встречаюсь ежедневно.

Народным режимам нужно, чтобы мы потеряли память, и потому они называют книги бесполезной роскошью; тоталитарным режимам нужно, чтобы мы не думали, и потому они запрещают, уничтожают и вводят цензуру; и тем и другим нужно превратить нас в глупцов, которые будут спокойно воспринимать свою деградацию, и потому они предпочитают кормить нас манной кашкой вместо чтения.

Мы читаем, чтобы понять, или хотя бы начать понимать. У нс просто не остаётся другого выхода. Чтение необходимо человеку, почти так же, как дыхание.

Читателей недолюбливают в раздевалках и на школьных дворах, в тюрьмах и государственных учреждениях.

Мир — это книга, которую пожирает читатель, являющийся буквой в тексте мира.

Были книги, которые я проглатывал целиком, затаив дыхание, следил за развитием сюжета, легкомысленно пренебрегая подробностями, в постоянно ускоряющемся ритме переворачивая страницы... <...> ... Другие я читал очень медленно, мусоля текст в поисках новых смыслов, наслаждаясь самим звуком слов и тем, что слова скрывали от меня, — тем, что, как я подозревал, было слишком ужасно или слишком прекрасно, чтобы оставаться на поверхности

...с точки зрения Эмерсона, в мире слишком много книг, чтобы прочесть их все, и потому читатели должны делиться друг с другом своими находками, пересказывая суть прочитанного...

Некоторые книги смакуют, другие проглатывают, а третьи жуют и пережевывают.
Френсис Бэкон