Волшебный корабль

Приступ ярости миновал, оставив его внутренне опустошенным и очень несчастным. Он попытался мысленно определить виноватого. Без толку. Уж если искать действительного виновника всех бед, следовало – как обычно – в первую очередь оборотиться на себя самого, а эта мысль отнюдь не радовала капитана. Сам виноват – значит некого изобличать и наказывать. Скверно. Как ни старался он учитывать и не повторять однажды сделанные ошибки, дело кончалось лишь тем, что он совершал новые.

Шагая по палубе, капитан с горечью твердил себе, что, видимо, самая главная его глупость была в том, что он еще не разучился мечтать. Пора было научиться жить сегодняшним днем. Как все остальные. Все равно ничего большего ему не видать.

"До сих пор она очень долго и старательно изображала из себя сильную. Она и теперь нипочём не желала признаваться в слабости и чувствительности. И подавно- тому, кто все доподлинно про нее знал. Пусть думает, что ее слезы - лишь проявление страсти."

...никто не властен предначертывать ближнему своему его жизненный путь. И даже если ты закуешь в кандалы его плоть и запретишь высказывать мысли, хотя бы и вырвав язык, – душу его удержать ты все равно не сумеешь.

«Оставалось только предположить, что для любого живого существа среди прочих запахов самым невыносимым был запах сородича, настигнутого смертью или болезнью.»

Если держать Альтию на привязи, припудривая и напомаживая, чтобы вернее понравилась жениху... не тот это будет жених, которого я для нее пожелал бы. Пусть ее разглядит тот, кому по сердцу придется девчонка сильная и с характером!

- Послушай, Альтия. Ты же пьяна в сосиску.

Политика! - фыркнула про себя Малта. Она была убеждена: если не обращать внимание на политику- жизнь будет идти точно так же, как шла всегда.

Перетерпим — и однажды дела выправятся. Обязательно выправятся.

Любопытства у меня всегда было с избытком. В отличии от мудрости. Правда, всю свою не великую мудрость я собрала именно благодаря любопытству. И оттого привыкла доверять его зову