Цитаты из книги Волчья тень

Когда тебя кто-то ненавидит, нужно иметь большое сердце, чтобы не ответить ненавистью.

Мир всегда выглядит чуточку светлее, если мы делаем что-то друг для друга, а не для себя.

Самоуверенность у нас, псовых, в генах. Мы неизменно верим, что все в мире выйдет по-нашему, как бы нас ни прижало. Взгляните на Коди, и поймете, что я имею в виду. Он король оправданий. Вы не поверите, с каким треском проваливались дела из-за него, а все он не виноват.

– Мэдди однажды мне сказала, что труднее всего оправдать доверие и веру, – говорит Тоби. – Хранить любовь гораздо легче.

– ...я одариваю многих, но светом вечных деревьев, не талантом. С талантом надо родиться или вырастить его в себе. Я счастлива слышать это. Я знаю, что вдохновение может прийти откуда угодно, из собственной души или из мира вокруг. Но мне не хотелось бы думать, что дар художника не часть нас самих, а нечто привнесенное извне.

– Что самое трудное? – спросила Энни. – Я имею в виду, когда первый раз уходишь с улицы? – Поверить, что ты нормальная.

– У вас было трудное детство? – То, что со мной было, я не могу считать детством. Детство началось, когда я выросла.

Всегда считала, что лучший способ решения задачи – думать о любой чертовщине, лишь бы не о том, чем в данный момент занят. Должно быть, моему подсознанию удобнее работать, пока сознание не смотрит в его сторону. Тут бы что угодно подошло, но программирование лучше всего помогает понять, что насущная проблема есть всего лишь одна из мировых проблем, а не целый мир, черт его подери.

– Ну, я арестована? – спрашиваю я. – А ты совершила преступление? – Ясное дело, – говорю я. – Я родилась.

Чтобы прощать, надо остаться в живых.

Подставить другую щеку – значит отдать им победу.

Как только мы забываем, что те, кто живет на улице, – люди, мы начинаем терять человечность. Мир так уж устроен, что теперь любой может проснуться поутру и обнаружить, что все потерял.

…машинная логика мне пришлась по душе: они делают, что им скажешь, и ничего больше. Конечно, эти машинки и умные, и быстрые, и все такое, но в то же время они тупее фонарных столбов, потому что стоит пропустить одну запятую или букву, и твоя программа не заработает. Не то что люди. Но с людьми никогда не знаешь, чего ждать в следующую минуту.

– Ну, я арестована? – спрашиваю я. – А ты совершила преступление? Не знаю, откуда берется смешок, только он сам собой вырывается у меня изо рта. Веселья в нем ни крошки. – Ясное дело, – говорю я. – Я родилась.

Только беда с волшебством в том, что оно почти ни в чем не помогает. Когда дела плохи, мало проку с того, что ты замечаешь эльфов на свалке и ворон, которые умеют превращаться в девчонок и обратно. Нужного волшебства вечно не оказывается под рукой. Три желания, джинны в бутылках, семимильные сапоги, плащи-невидимки и прочее остаются в сказках, а здесь, в большом мире, нам приходится изворачиваться как умеем, своими силами.

бесцельной деятельности не существует. Что-то в нас всегда знает, куда мы направляемся, даже если не умеет объяснить зачем.

Я встаю и протягиваю ему руку, но он руку не принимает, а вместо этого обнимает меня. Странное дело: я всегда старалась никого к себе не подпускать, а на него вовсе не злюсь и даже обнимаю его в ответ. Оказывается, это даже внушает спокойствие, как будто держишь в руках что-то существенное и утешительное.

Он делает шаг ко мне и прижимается лбом к моему лбу, положив руки мне на плечи. Я помню, он говорил мне однажды - это поцелуй жизни.

- Она как те единороги, - наконец говорю я Джеку. - В ней огонь, рядом с которым хорошо даже просто стоять. Он согревает душу.

Но в сказках так оно и бывает, правда? Что-то всегда идет не так, а то бы и рассказывать было не о чем. Приходится быть сильным, чтобы заслужить счастливую и долгую жизнь.