Во французском лицее в Нью-Йорке произошла неприятная история: сразу десять одноклассниц влюбились в меня. Я же отвечала взаимностью только двоим. Получалась сложная математическая задача.
На школьном дворе все бы еще как-то обошлось, но дело осложнялось ежедневной церемонией перехода через дорогу. В полдень все ученицы лицея обедали в столовой, а потом их отпускали на целый час погулять в Центральном парке, очень большом и красивом. Понятно, что это было лучшее, долгожданное время дня.
Чтобы попасть в божественное место, мы должны были построиться парами и длинной процессией, не позоря лицей, перейти отделявшую школу от парка улицу.
Для этого все выбирали себе пару – с кем пройти за руку несколько метров. Я ходила по очереди то с одной, то с другой из моих лучших подруг: с француженкой Мари или со швейцаркой Розлиной.
Однажды сердобольная Розлина поведала мне о страданиях обездоленных:
– Многие девочки хотят идти в парк за руку с тобой.
– Но я хочу ходить только с тобой и с Мари, – ответила я без всякой жалости.
– Они очень мучаются, – прибавила Розлина. – Коринна так плакала.
Я засмеялась: глупо проливать слезы по такому пустячному поводу. Но Розлина была другого мнения:
– Хорошо бы ты иногда давала руку Коринне или Каролине.
Так в гареме любимые жены советуют султану привечать и других, заброшенных, поступая так то ли из жалости, то ли из осторожности – ведь положение избранных неминуемо навлекает всеобщую неприязнь.
На другой день я милостиво объявила Коринне, что пойду через улицу в паре с ней. Сказано – сделано: после обеда, когда стали строиться, я подошла к ней, с сожалением поглядывая на Мари и Розлину: мало того что они были моими любимицами, но и руки у них были мягкие и нежные, не то что пухлая лапа Коринны.
И это еще ничего по сравнению с радостными воплями, которыми Коринна оглушала меня целый день. Мое прикосновение было для нее великим завоеванием, событием вселенского масштаба, которым она хвасталась без умолку.
Целое утро она орала во все горло:
– Она поведет меня за руку!
А потом до вечера повторяла:
– Она вела меня за руку!
Я не предполагала, что этот смешной эпизод будет иметь далеко идущие последствия.
Назавтра я пришла в лицей и застала дикую сцену: Коринна, Каролина, Дениза, Николь, Натали, Анник, Патрисия, Вероника и даже обе мои фаворитки лупили друг друга как сумасшедшие. Мальчишки наслаждались этим зрелищем и считали очки.
Я спросила у Филиппа, что происходит.
– Все из-за тебя, – усмехнулся он. – Ты, кажется, вчера ходила за руку с Коринной. А теперь они все хотят идти с тобой. Девчонки такие дуры!
Ничего не скажешь, он был прав: девчонки – страшные дуры. Я засмеялась и присоединилась к зрителям-мальчишкам. Меня очень забавляло, что все это побоище разыгралось из-за чести две с половиной минуты подержаться за мою руку.
Но скоро мне стало не так весело. Соперницы уже не просто таскали друг друга за волосы или пинали ногами, драка пошла всерьез. Кто-то получил увесистую затрещину, кого-то ткнули пальцем в глаз, одну из моих любимых подружек чуть не изуродовали в этой свалке – как будто сцепились игроки в регби.
И тогда я, как Иисус Христос, усмирила стихию, воздев руки и возвысив голос.
Десять девчонок тут же прекратили драться и с обожанием уставились на меня. Труднее всего было не засмеяться.
– Забудьте то, что было вчера, – сказала я. – Теперь я, как раньше, буду ходить за руку только с Мари и Розлиной.
Восемь пар глаз бешено засверкали. Поднялся ропот:
– Несправедливо! Вчера ты ходила с Коринной! А теперь должна со мной!
– И со мной!
– И со мной!
– Да не нужны мне ваши руки! Я хочу ходить только с Мари и Розлиной.
Обе любимицы смотрели на меня с ужасом и безмолвно умоляли переменить решение, я поняла, что им это может выйти боком. Остальные девочки снова подняли хай.
– Ну, раз так, – сдалась я, – составим расписание.
Я расчертила большой лист бумаги и расписала очередность пар на несколько месяцев вперед, вписывая в клеточки имена, как мне заблагорассудится:
– Понедельник, двенадцатое число – Патрисия. Вторник, тринадцатое – Розлина. Среда, четырнадцатое…
И так далее. Имена фавориток встречались гораздо чаще других – имела же я право выделить кого хочу. Самое странное, что мой гарем безропотно подчинился, и с тех пор все каждый день сверялись с драгоценным документом. Заглянет иной раз какая-нибудь девочка в расписание и вздохнет:
– Моя очередь в четверг, двадцать второго.
Ваша оценка
