Endgame

Произошла некая страшная катастрофа, уничтожившая весь мир. Действие пьесы разворачивается в пустой комнате с двумя маленькими окнами через которые можно наблюдать в подзорную трубу за морем и землей. Нет природы, нет солнца, в зоне видимости все серое, черно-белое и только эта комната, как Ноев ковчег и четыре выживших человека. В инвалидном кресле проводит свои дни парализованный и слепой Хамм. Клов, его слуга, его глаза, руки и ноги. В мусорных баках обитают родители Хамма, старые Нагг и Нелл, помешавшиеся безногие инвалиды. Выжил ли кто-то еще неизвестно, во всяком случае эти четверо считают, что нет.

Вот такую жуткую и мрачную картину рисует Сэмюэл Беккет. Удивительно, но автор находит в этой безысходности место для юмора. Гротескные сентиментальные старики вспоминают свое прошлое и Нагг в тысячный раз рассказывает анекдот про удачно сшитый костюм и безумный мир. Все погрузилось во мрак, но остались людские пороки. Ненависть Хамма к старикам, его безразличие и цинизм (снова напрашивается библейское сравнение Ной и Хам), фанатическая любовь Клова к порядку в полном хаосе, похотливость старой Нелл и обжорливость Нагга постоянно требующего печеньки или карамельки. Он и перед смертью ест, ест и ест. Нелл умерла и Хамм просит посмотреть Клова жив ли еще отец, что он делает в своем мусорном баке.

Хамм и Клов не могут найти общего языка, постоянно ссорятся, но и связаны друг с другом. Слуга выполняет все прихоти хозяина и сам недоумевает, что заставляет его постоянно подчиняться. Что это разум, зависимый от наших чувств и желаний? Клов знает, что если уйдет, то погибнет и у прикованного к инвалидному креслу Хамма не останется шансов на спасение. Клов постоянно смотрит то в одно окно, то в другое и вдруг обнаруживает мальчика, который сидит и смотрит вниз на свой пупок. Он жив или мертв? Клов уходит или остается? Жизнь продолжится или же конец всему?

Мрачная и сложная пьеса, хорошая гимнастика для мозгов, но не мое.

Похоже все герои Беккета ходят парами.. Как Владимир и Эстрагон в "ожидании Годо", или Винни и Вилли в "Счастливых днях" Здесь две пары. Главная - Хамм, слепой, на инвалидной коляске, в своем доме.. И Клов, слуга. В доме два окна, из которых ничего не видно, даже днем, и даже с подзорной трубой. Время - постапокалипсис - за пределами дома никого и ничего нет. Ни моря, ни солнечного света.. Вторая пара, это родители Хамма, они все время живут в мусорных ящиках каждый в своем, и только иногда вылезают.. Посмотрев вариации постановок, я ужаснулся, им приходится весь спектакль сидеть в этих железных или бумажных коробках - если конечно, под сценой нет прохода..
В основном разговаривают Хамм И Клов.. Разумеется, их диалоги абсурдны и сложны для понимания..

Ну допустим мусорные ящики - это как общество обращается со стариками.. Как обращается с ними их сын Хамм, который постоянно дергает Клова, требуя то одно то другое.. Клов хочет уйти.. Но некуда идти..

В пьесе использован известный анекдот про сэра, который долго ждал костюм от портного, и начал возмущаться, что Бог создал мир за 6 дней, а он ждет костюм полгода.. Сэр, вы посмотрите на этот мир и на мои брюки.. Ясно, мир дерьмо.. Но все же..

Но меня заинтересовала нижеследующая цитата:

Даже если конец света близок, давайте не будем его приближать..

Меня поражает в Беккете то, что он, несмотря на очевидность абсурда в его пьесах, упорно мною как абсурд не идентифицируется. Вернее, в том же смысле, что и "сверхабсурдизм" Жана Жене, хахахабсурд Тома Стоппарда или натуральная свободносочетательная идиотичность Хармса или того же Ионеско. Абсурд Беккета всегда рукотворен, всегда строго продуман: отношения между Кловом и Хаммом - отношения слуги и господина, сына и отца, Нагг и Хамм - старый, выживший из ума прародитель (как у Туве Янссон тролль в печке), Нелл - похотливая старуха-дитя. Как и в пьесе "В ожидании Годо", действие происходит в Пустоте, но не неопределенности, а в условиях, близких к полному Ничто (окна, выходящие на ЗЕМЛЮ и ВОДУ) , в тесном замкнутом пространстве, где нет ощущения даже мнимой свободы, как у Эстрагона и Владимира. Я недолюбливаю Беккета за то, что в его пьесах четко угадывается "обметафоривание" человеческой жизни. Но его ЗВУЧАЩАЯ пустота божественна.

Сэмюэл Беккет - сказочник. В хорошем смысле этого слова. Он - великий сказочник, который очень просто писал о сложном - до того просто, что иначе как абсурдом и не назовёшь. Так и назвали, поэтому теперь томные тётьки и бородатые дядьки с пафосным видом читают его книги, смотрят постановки его пьес, используют в своей речи сложные и непонятные им самим слова, пытаются в глазах других выглядеть какими-то элитарными интеллектуалами или интеллектуальной элитой, но мы-то с вами знаем - они просто соскучились по сказке, где добро и зло всегда гротескно, заострено и выведено за грань реальности. То есть доведено до абсурда.
И, как в любой хорошей сказке, фундамент у произведения, скрытая часть айсберга такая, что над любым диалогом, над каждой фразой можно(нужно) думать не один час и найти столько отсылок, что поневоле сам себя зауважаешь и чуть ли не эрудитом(а то и энциклопедистом!) себя почувствуешь, ведь в книгах Беккета нет "воды". Шторы тут синие не потому, что шторы были синие, а потому, что... далее идет 12 страниц рассуждений автора этой рецензии о значении синего цвета в мифологии, геральдике, психологии, семантике, гистологии, маркетинге, флористике и топографии, сдобренные странными воспоминаниями из детства, а также рассказ о сидевшей напротив в метро девушке, у которой были синие глаза и синее же платье, а её каштановые волосы...
Словом, книги Беккета - это песочница, детская площадка для взрослых, где просто, смешно и трагично раскладываются по полочкам все наши тревоги, глупости и мерзости, а вся наша неуклюжесть, неприспособленность и неустроенность уже не видятся такими уж фатальными и бескомпромиссными. Книги Беккета нужны нам для того, чтобы было проще принять себя такими, какие мы есть. И жить с этим дальше.
Обязательно прочитайте (а лучше - сходите на спектакль) "Конец игры", ведь вы сможете потом рассказать об этом своим друзьям, которые посмотрят на вас с завистью и уважением, а вы, саркастически хмыкнув, сможете спокойно и без угрызений совести засыпать по вечерам, чтобы утром встать и со спокойным сердцем крутить то колесо, которое крутят ещё 7 миллиардов таких же, как и вы.

Одну из своих самых ранних рецензий я написал на пьесу Беккета «В ожидании Годо». Было увлекательно разгадывать загадку о том, кто же такой Годо и почему его так ждут, а он все откладывает свой приход или вовсе не существует.
Но в данном произведении уже никого не ждут. Играется последний акт в драме жизни. Произошел конец света.
Какие дела могут занять человека после конца света. Ведь делать уже нечего, все закончилось или даже обнулено. В пьесе всего 4 персонажа. Квартет состоит из двух калек, сидящих в больших мусорных урнах - родители одного из главных героев, который сам инвалид в кресле. И только четвертый все еще двигается и оказывает помощь остальным. Пребывания на месте, без активности, в пьесе уже становится символом конца. Всё, двигаться некуда.
Итак, наступил апокалипсис и есть спасенные. Беккет в своем абсурдистском стиле создает этакий образ вечности. Один из героев по имени Хамм ведет монолог и, и переходит в диалог с Кловом, в которых можно встретить интересные размышления и заметки. Герои пытаются поддержать огонек жизни от трения друг с другом, и отчасти это получается.
Вот она вожделенная для многих вечность. Оказывается, это не фантастические миры, а повторение ежедневной пьесы все с теми же персонажами, и в то же время желание ее завершить, воспоминания и построение планов, постоянное воспроизведение игровых словесных партий, заканчивающиеся эндшпилем.
И тут автор подает нам примечательное наблюдение, что Ад и Рай заключаются в других, в отношениях с этими другими, которые даже могут в действительности не существовать, а быть лишь частью самого себя. Для Беккета человек не монолитное целое, а композиция из многих перенятых и, в том числе, созданных в уме образов, воззрений, мыслей, желаний и т.д.
Собственно, от трения с этими Другими и можно получить райское тепло или «гореть» в адском костре.
По Беккету мы сами все выдумываем и создаем для себя, мир по отношению к нам является достаточно безразличным. И даже когда внешние обстоятельства меняются, во внутреннем пространстве всякий ум имеет свой Рай и свой Ад, и даже конец света не меняет такой порядок вещей.
И как тут не вспомнить евангельское: по вере вашей да будет вам.
Пьеса ставится в театрах по сей день и однажды экранизирована.

Клов для Хамма не только глаза в мир и движение, но и эмоциональная подпитка.
Мне видеться, что для Клова эти отношения обременения и долга. Возможно единство их в том, что у них общее одиночество. Нуждаются друг в друге. На мой взгляд, со стороны Клова прослеживается протест пусть даже хилое, но сопротивление.
Мусорные ящики, мне думается это метафора на родителей или прошлое, которое старательно выброшено на свалку и там умирает. Пустота, которая заполняет все пространство, как безысходность. Получается, что все закончилось изначально, только они сами удерживали себя и цеплялись друг за друга
Почему Клов в конце пьесы уходит? Если отношения абсурдные, то и надо привести их в пик абсурдности. Получается для него конец игры в очередном уходе за дверь, через определенный отрезок времени он возвращается и все повторяется.