Сверху раздалось тихое гневное шипение, но удивленно переглянувшиеся дети его не услышали.
— Таракан?! — растерянно переспросила девочка, с любопытством изучая раздувшегося от возмущения учителя.
— Тараканочка, — с гадкой усмешкой поправил ее я, за что получил болезненный укус в темя. И тут же мстительно добавил: — Симпатичная такая, милая, но уже в преклонном возрасте, поэтому несколько раздражительная.
Нич завибрировал от злости, но голоса подать не посмел.
— А почему она такая большая? — снова спросила девочка, осторожно выступив вперед.
— Каши много ела. Прожорливая, как саранча.
По моему темени с силой стукнули лапой.
— И усы у нее длиннющие… — зачарованно отметила темная, сделав еще один шажок навстречу.
— Это от вредности, — доверительно сообщил я, едва сдержавшись, чтобы не почесать зудящую башку, и тут же получил по ней в третий раз. — И от избытка ума. Знаете, чем больше умничаешь, тем длиннее вырастают усы.
Дети посмотрели на расправившего крылья Нича, уже готового лопнуть от ярости, и дружно отступили на шаг. Все, кроме неожиданно заинтересовавшейся девочки.