Цитаты из книги Государственный житель

Дома он нашел повестку: явиться завтрашний день на биржу труда для очередной перерегистрации,- там Петр Евсеевич состоял безработным по союзу совторгслужащих и любил туда являться, чувствуя себя служащим государству в этом учреждении.

Быть может, люди, что творили эти кирпичи и заборы, уже умерли от старости и от истощения труда, но зато от их тела остались кирпичи и доски - предметы, которые составляют сумму и вещество государства. Петр Евсеевич давно открыл для своей радости, что государство - полезное дело погибшего, а также живущего, но трудящегося населения; без произведения государства население умирало бы бессмысленно.

- Почва, Леонид, главное дело - почва! А почва ведь и есть государственная территория, а территории тогда бы и не имелось! Где ж бы твоей траве поспеть было? В безвестном месте она не растет - ей требуется территория и землеустройство. В африканской Сахаре вон нету государства, и в Ледовитом океане нет, от этого там и не растет ничего: песок, жара да мертвые льды!

Разутая девочка тянула за веревку козла - пастись на задних дворах: лицо козла, с бородкой и желтыми глазами, походило на дьявола, однако его допускали есть траву на территории, значит, козел был тоже важен. "Пускай и козел будет,- думал Петр Евсеевич.- Его можно числить младшим бычком".

Замучили меня эти стихии - то дожди, то жажда, то воробьи, то поезда останавливаются! Как государство-то живет против этого? А люди еще обижаются на страну: разве они граждане? Они потомки орды!"

Обычно в Козьме Петру Евсеевичу предлагали чего-нибудь поесть - не из доброты и обилия, а из чувства безопасности. Но Петр Евсеевич никогда не кушал чужой пищи: ведь хлеб растет на душевном наделе, и лишь на одну душу, а не на две,- так что есть Петру Евсеичу было не из чего. Солнце - оно тоже горит скупо и социально: более чем на одного трудящегося едока оно хлеба не нагревает, стало быть, вкушающих гостей в государстве быть не должно.

Петр Евсеевич себя и государство всегда называл на "вы", а население на "ты", не сознавая, в чем тут расчет, поскольку население постоянно существует при государстве и обеспечивается им необходимой жизнью.

- Да еще и то надо добавочно оценить, что при жажде жизнь идет суше и скупее, ее от томления больше чувствуешь.

• От нее без воды деться некуда, - соглашались крестьяне. - Живешь - будто головешку из костра проглотил.

- Ну, еще бы!- подтверждали в Козьме. - Мы у советской власти по водяному делу на первой заметке стоим. Черед дойдет - и напьемся! Аль мы не пили сроду? Как в город поедешь, так и пьешь.

Крестьяне, проживающие в Козьме, уважали Петра Евсеевича за подачу им надежды и правильно полагали, что их нужду в питье должна знать вся Республика, а Петр Евсеевич в том их поддерживал:

• Питье тебе предоставят, - обещал он. - У нас же государство. Справедливость происходит автоматически, тем более питье! Что это - накожная болезнь, что ли? Это внутреннее дело,- каждому гражданину вода нужна наравне с разумом!

Петр Евсеевич уже рылся там, - он не верил, чтобы государство могло уменьшиться, он чувствовал размножающуюся силу порядка и социальности, он всюду наблюдал автоматический рост государственного счастья.

"Теперь все вполне понятно, - успокоился Петр Евсеевич. - Государство тут есть, потому что здесь забота. Только надо населению сказать, чтоб оно тише существовало, иначе машины лопнут от его потребностей".

Он сел в зале третьего класса и начал мучиться: "Где же тут государство?- думал Петр Евсеевич.- Где же тут находится автоматический порядок?"