Цитаты из книги Пером и шпагой

— Я вижу кости, груды мяса, жил и сала, – удивился де Еон. – Но я души не вижу здесь… Нет, это не по мне!

— Ну что ж, – сказал он, – пинок в жизнь ты получил, но… Куда полетишь, сын мой? На всякий случай запомни: лучше сказать десять приятных слов фаворитке короля, чем написать десять томов. Живи! Но я тебя… знать не знаю.

Пока мы живы — нет смерти, а смерть придет — нас уже тогда не будет…

— Тогда подождите: императрица пришлет вам денег из Вены! На что Салтыков ответил словами историческими: — Благодарю! Вот ты езжай от меня в Вену и там передай своей императрице, что мои солдаты денег не едят!

французы - не англичане и в долг дают всегда с потугами, будто ежа против шерсти рожают

Народ есть главная сила в государстве, и тратить её следует в разумной умеренностью...

Что не сделает француз в Петербурге, то исполнит англичанин. Но что не по силам мужчине, надобно доверить женщине

На квартире де Еона было чистенько прибрано, как у пожилой старательной девы. Пяльцы стояли возле окна (мужчины XVIII века любили вышивание не меньше женщин).

В своем духовном завещании Фридрих написал: «Жизнь наша – мгновенный переход от минуты рождения к минуте смерти. Назначение человека в этот краткий период – трудиться для блага общества».

О век осемнадцатый, торжественный и тёмный, когда политика самым верным ключам предпочитала воровские отмычки!..

политика, как и галантность, с дамами строгой системы иметь не может

Штопать брюссельские кружева сапожной канвой не всегда удаётся...

Настоящий дипломат - это шпион.

На авантюрах и вранье прожить трудно. Даже королю!

Начинать можно только одним способом - начать!

Солдаты Голицына погибли, но долг исполнили. С высот горных, уже нездешних, они сейчас на нас взирают. Память им вечная и поклон низкий ото всей России!

Я свою жену однажды спрашивал: «Чего ты в одном и том же платье шляешься, коли другие в гардеробе, не надеваны, пылятся?» А она мне ответила: «Прости, батюшка, стара стала, глупа стала...»...Фридрих...он тоже, как старуха скупая: одно платьишко надел, так и носит его, не снимая...Пооборвался уже господин!

Король стоит и смотрит на Дауна, а Даун стоит и смотрит на короля. В гляделки, что ли, играют – кто смигнет первым?

«Жалкий цыпленок», как звали за глаза Салтыкова, был рожден для войны. Армия раньше его совсем не знала, зато он всегда знал и любил армию. Петр Семенович понимал солдата (хотя солдат не всегда понимал его). Генерал-аншеф не гнушался есть кашу из общего котла, среди ночи вставал, чтобы проверить аванпосты. Был несуетлив и хладнокровен. Он не боялся на ходу перестраивать свои планы. Он быстро подчинялся обстановке, чтобы затем подчинить обстановку своей воле.

Пальциг – первая в Семилетней войне битва русских с прусаками, когда баталию выиграли не только силой и упорством рядовых, - нет, теперь у армии был командующий! И войска постоянно ощущали его железную волю, на себе чуяли биение его мысли.