Ведьма-хранительница

– Вся жизнь – выбивание отсрочек у смерти, – философски пожал плечами Ролар.

Оба уставились на меня с таким неподдельным ужасом и изумлением, словно родственники усопшего, который в самый трогательный момент поминок сел в гробу и потребовал рюмку “на посошок”. Еще и малосольным огурчиком закусил.

– Кем он был для тебя? – Орсанин вопрос застал меня врасплох. А и в самом деле – кем?
– Другом, – неохотно выдавила я, сама не зная, лгу или говорю правду. – Самым лучшим. Самым близким. Самым дорогим. Я знала, что в трудную минуту всегда могу прийти к нему, и он не отговорится срочными делами, не начнет распекать и поучать, а поможет, и эта помощь не стеснит и ни к чему не обяжет.

Вам не следует придавать значение глупой сплетне, будто с тех пор я иногда брожу по ночам с окровавленным топором в руках. Лично я ничего такого не помню.

К десятому курсу начинаешь понимать, что абсолютного знания не бывает, за относительное ниже тройки не поставят, а недостающее всегда можно придумать.

Повелительница забросила одну ногу на другую, и разрез распахнулся во всю длину. Мужчина на моем месте изошел бы слюной. Женщина, впрочем, тоже – ядовитой, от зависти.

– Боюсь, мой рассказ тебе не понравится.
– Кто бы сомневался! На то они и проблемы, чтобы портить людям настроение.

– Два года спать по соседству с королем?! А вдруг он повадится стучать в мою дверь по ночам?
– А ты не открывай,– серьезно посоветовал Учитель.– Постучит-постучит и уйдет.
– Уйдет он, как же! Разве что за стражниками с тараном!

Вся жизнь - выбивание отсрочек у смерти.

Солнце взошло, лес ожил – шелестом листвы, птичьими трелями, голодными слепнями. Кобыле надоело злиться, она поумерила прыть и стала красноречиво оглядываться на сумку с провизией, намекая, что бедной маленькой лошадке не повредит скромный завтрак. Я вполне разделяла ее мнение, с поправкой на бедную маленькую себя, но лес все никак не кончался, полянками тоже не баловал, а затаившиеся на елках клещи провожали нас кровожадными взглядами.