Ваша оценкаЦитаты
OksanaBoldyreva67418 августа 2019 г.Анна любила его.
Однако верила ему лишь наполовину. То, что однажды засело под ее выпуклым лбом, прочно оставалось там. Чтобы перестроить ее, надо немало поработать. В лице Анны Густав столкнулся с той отравленной, загипнотизированной Германией, которая до ужаса медленно будет приходить в себя от наркоза.3111- OksanaBoldyreva67418 августа 2019 г.
Она приехала из Германии, из герметически закупоренной страны, она была одной из живущих наверху, она не знала, что творится у нее под ногами. Она верила в «спокойствие и порядок» и отстаивала свою веру.
3110 - OksanaBoldyreva67417 августа 2019 г.Читать далее
Испокон веку немцы склонны были заменять писаное право авторитетом вождя. Еще во времена римлян они считали, что право, обязательное для всех, умаляет достоинство личности. И они ненавидели римлян не потому, что те хотели ввести у них римское право, а потому, что не желали вообще никакого права. Они предпочитали, чтобы владыка, в которого они верили, над ними вершил суд по своему настроению, а не по твердым законам, основанным на разуме. К несчастью, нынешний «вождь» одобряет убийство. Он как братьев приветствовал ландскнехтов, осужденных за зверское убийство рабочего. Такие вещи укрепляют в народе сознание, что важен не судебный приговор, а лишь «наитие» фюрера.
3114 - OksanaBoldyreva67414 августа 2019 г.
Если из того, что говорит Гутветтер, откинуть восторженность, то все же нельзя отрицать факт потрясающе интересного зрелища: внезапного пленения цивилизованной страны варварами. Она ждала этого зрелища с холодным любопытством ребенка, ожидающего перед клеткой обещанного кормления зверей. Пропустить это зрелище она не хотела.
399 - OksanaBoldyreva67414 августа 2019 г.Читать далее
— Ну, конечно, пожар состряпан невероятно грубо и глупо, — говорит он. — Но ведь все, что они делают, грубо и глупо, тем не менее они ни разу не просчитались. Они всегда безошибочно спекулировали на отсталости масс. Сам фюрер в первых изданиях своей книги называет эту спекуляцию руководящим принципом своей политической практики: почему же им и дальше не продолжать в том же духе? С ужасающим цинизмом они подхватили и стали продолжать ту систему лжи, которой до последних дней войны пробавлялось верховное командование. А крестьянин и мелкий буржуа верили всякой их небылице. Да почему им и не верить? Принцип этих молодцов действительно необычайно прост. Твое «да» пусть будет «нет», а твое «нет» пусть будет «да». Излишние тонкости их не интересуют. Это чудовищно раздутые, гротескно опошленные Макиавелли от мелкой буржуазии. Именно такой примитивной крестьянской хитрости они и обязаны своим успехом. Всем кажется невероятным, что подобные приемы могут иметь успех. И все на них попадаются.
3103 
MarinaTymancha19 сентября 2016 г.- Видите ли, дорогой Опперман, так уж оно водится: Уллис любопытен,
Уллис жаден до приключений, Уллис попадает в пещеру Полифема. Это
происходит в каждую эпоху. Но в каждую эпоху Уллис в конце концов
неизбежно побеждает Полифема. Иной раз, правда, дело очень затягивается.
Я-то уж вряд ли доживу до победы Уллиса, но вы доживете.388- MarinaTymancha19 сентября 2016 г.Читать далее
Через день ей дали с ним свиданье. Она приехала в лагерь. Ее проводили
в приемную. За барьером, под конвоем двух ландскнехтов, появился
измученный, худой, грязный старик. Сибилла побледнела, от испуга у нее
сжалось сердце. Но она сделала над собой усилие, она улыбнулась. В этой
улыбке не было прежней ребячливости, подбородок у Сибиллы дрожал, но все
же это была улыбка. А потом, - пусть это было не умно - ведь он Георг
Тейбшиц, - но она не могла сдержать себя, она не могла назвать его чужим
именем. Она сказала:- Алло, Густав! - и ее нежный, высокий голос был полон радости,
сострадания, сердечности, надежды, утешенья, призыва: - Алло,- Слушаюсь! - испуганно сказал старик и прикрыл рукою лицо.
* Густав попал в лагерь под именем Георга Тейбшица
383 
Julia_cherry11 апреля 2014 г.Читать далееВ таком же духе воспитывалась молодежь. Ей внушали, что война вовсе не была проиграна, что германский народ самый благородный в мире и что именно поэтому на него извне и изнутри ополчаются коварные недруги. На расспросы любопытных молодежи предлагали отвечать, что военные учения не военные учения, а «спорт». Детям внушали, что тот, кто говорит правду, направленную против интересов «коричневых», – негодяй, поставленный вне закона. Им внушали, что они – достояние государства, а не дети своих родителей. Чернили и оплевывали все то, что родители их славили, славили все то, что родители их предавали проклятию, и жестоко наказывали тех из них, кто открыто разделял убеждения родителей. Детей учили лгать.
В этой фашистской Германии не существовало преступления злее, чем приверженность здравому смыслу, приверженность идее мира и принципам правдивости. Правительство требовало, чтобы каждый тщательно следил за своим ближним, за тем, в какой мере он исповедует предписанные нацистами взгляды. Кто не доносил, тот уже сам был на подозрении. Сосед шпионил за соседом, сын – за отцом, приятель – за приятелем. В квартирах разговаривали шепотом, ибо громко сказанное слово проникало сквозь стены. Боялись друга, подчиненного, официанта, подававшего обед, боялись соседа в трамвае.
379
Kate_Lindstrom21 января 2014 г.Вы недооцениваете "фюрера", господин Гинце. Фирма Опперман могла бы радоваться, заполучи она такого заведующего для отдела рекламы.
356
