На иных ветрах

Немногие из нас знают, кто они такие на самом деле. Нам ведь дано лишь ВЗГЛЯНУТЬ на этот мир, не больше.

Куда лучше получать дурные вести от хорошего и честного человека, чем хорошие, но лживые – от льстеца!

Когда умных голов слишком много, мысли порой получаются слишком легкие.

Мы должны снова и снова делать свой выбор. А животным нужно только существовать. Мы под вечным ярмом, они же свободны. Так что, когда ты живешь рядом с животным, то познаешь немножко свободы…

– В аб­со­лют­ных ве­щах не бы­ва­ет по­ня­тия «боль­ше» или «мень­ше», – про­дол­жал Яст­реб. – Все или ни­че­го – так го­во­рит ис­тин­ный влюб­лен­ный, и это так и есть. Моя лю­бовь ни­ко­гда не умрет, го­во­рит он. Он утвер­жда­ет веч­ность. И име­ет на это пра­во. Раз­ве мо­жет уме­реть его лю­бовь, ко­гда это для него са­ма жизнь? Да и что мы зна­ем о веч­но­сти? Мы спо­соб­ны лишь мель­ком ее уви­деть – ко­гда ис­пы­ты­ва­ем чув­ства, по­доб­ные страст­ной люб­ви.

Она говорит, что только настоящий воин может влюбиться в дракона.

Вот почему он чувствовал себя таким одиноким! Человек, которого он считал и называл своим Учителем, человек, которого он любил больше всех на свете, не хотел его видеть, не позволял ему приехать на Гонт, не подпускал его к себе и сам не желал к нему приехать.

Самая страстная любовь приходит обычно весною жизни, прекрасная, цветущая, однако она обычно ведет к несчастью или даже смерти. И поскольку эта любовь умирает в самом расцвете своей красы, именно ее воспевают поэты и музыканты, именно о ней слагают легенды: это любовь, которой удалось избежать старости.

Он сказал, что может быть, моя жена и я просто не умели расставаться; умели только встречаться и соединяться. Что происшедшее не было делом моих рук. Но, возможно, виноваты все же мы оба, потому что тянулись друг к другу, точно капельки ртути на полу.

И печаль моя оказалась столь же велика, сколь велико было счастье. Но я смог вынести это горе. Известно ведь, как оно бывает: кажется, нет смысла жить дальше, а все-таки живешь...