Ваша оценкаЦитаты
Wolf9422 мая 2020 г.— Эти песни не грустные, мистер. Конечно, слушая их, люди плачут, но они не грустные.
— Да, — поддержал его третий. — Дело в том, что они были написаны человеком, который знает.
Кристиан нацарапал на бумаге: «Знает что?»
— Ну, он просто знает. Просто знает — и все382- Wolf9422 мая 2020 г.
Гильермо хотел было возразить, но как честный человек заглянул в собственное сердце. И он понял, что эта музыка полна печали. Даже счастливые песни что-то оплакивали, даже сердитые песни почему-то рыдали, даже в любовных песнях, казалось, говорилось о том, что все умирает, а удовлетворенность — мимолетней всего на свете. Гильермо заглянул в собственное сердце, и там перед ним предстала вся музыка Сахара, и он заплакал.
347 - Wolf9422 мая 2020 г.
Его музыка только сделала тебя несчастным, разве нет? У тебя есть все, чего ты только ни пожелаешь в жизни, и однако из-за его музыки ты испытываешь грусть. Все время испытываешь грусть.
333 - Wolf9422 мая 2020 г.
— Ты был Творцом? — спросил верующий.
— Да, — признался Сахар.
— Но, Сахар, — сказал верующий, — Бог вовсе не велит, чтобы человек перестал создавать музыку, даже если тот и нарушил закон.
Сахар улыбнулся.330 - Wolf9422 мая 2020 г.
— Бах, — проговорил Кристиан и тут же добавил: — Кто он, черт побери, этот Бах?
338 - Wolf9422 мая 2020 г.
Как ни странно, еще большее одиночество, он почувствовал, когда узнал, что может петь для Слушателей, но никогда не услышит их песни.
— У них нет песен, — сказала женщина, которая каждый день приносила ему еду. — Они — Слушатели. Ты — Творец. У тебя есть песни, они же слушают.339 - Wolf9422 мая 2020 г.
Когда Кристиану Харолдсену было шесть месяцев от роду, предварительное тестирование обнаружило у него чувство ритма и исключительно тонкий слух.
329 
Graft8 января 2017 г.Читать далееИменно «сверходаренность» оказалось тем словом, из-за которого его забрали из родительского дома и поместили в глухом лиственном лесу, где зима была суровой и долгой, а лето – коротким, отчаянным взрывом зелени. Он рос, за ним присматривали непоющие слуги, а слушать ему разрешалось только пенье птиц, завывание ветра и потрескивание деревьев на морозе; гром и жалобный плач листьев, срывающихся с деревьев и падающих на землю; шум дождя и весеннюю капель, верещание белок и глубокое безмолвие идущего безлунной ночью снега.
Эти звуки были единственной музыкой, которую понимал Кристиан. Он рос, и симфонии его раннего детства становились для него всего лишь далекими воспоминаниями, которые невозможно вернуть. Так научился слушать музыку в совершенно немузыкальных вещах – ведь ему предстояло находить музыку там, где найти ее было невозможно.
Он открыл для себя, что цвета вызывают в его сознании разные звуки. Солнечный свет летом представлялся ему яркими, звонкими аккордами, лунный свет зимой – тонким жалобным причитанием, свежая зелень весной – тихим бормотанием почти в произвольных ритмах, красная лиса, мелькнувшая среди деревьев, – вздохом невольного изумления.
И он научился воспроизводить все эти звуки на своем Инструменте. В мире, как и много веков назад, были скрипки, трубы, кларнеты. Кристиан же о них и понятия не имел. Он знал только свой Инструмент, этого было вполне достаточно.
3166