Где та прародина народа эльфов, из которой они вышли и в которую потом ушли? Тил смотрел на звёзды так, как узник смотрит за окно своей темницы – с грустью и тоской от невозможности здесь больше пребывать и невозможности отсюда вырваться. Яльмар снова ощутил, как чужд и как одновременно близок людям этот сказочный народ, для которого весь мир стал клеткой, который уже вышел за пределы понимания, и даже – за пределы бытия. Который вышел и ушёл… Куда?

– Плохого больше. Мы идём в никуда. Переходим реку и сжигаем мост. Вспахиваем поле и бросаем нашу мёртвую лошадь на земле. Ума не приложу, чем всё это может кончиться.
– Не бери в голову. Это всегда так бывает, особенно под конец истории. А счастливых концов всё равно не бывает.
– Почему?
– Потому что концов не бывает вообще. Вообще ничего никогда не кончается.

А мир оказался слишком велик и опасен, чтобы можно было владеть им безнаказанно. Когда ты овладеешь миром, мир начинает владеть тобой.

Знаешь, наверное, тебе повезло, что я тогда тебя не встретил. Я хотел понять, что произошло, но я, должно быть, потерял разум. Я хотел превратить твою жизнь в кошмар, стать твоим… твоим личным чудовищем, которое преследовало бы тебя и только тебя, всегда и везде.

Когда спускаешься в ад, держи кого-то за руку.

«Радоваться, когда потакают, и огорчаться, когда перечат, – в природе каждого, в ком течёт кровь». Что будут стоить тысячи слов, когда важна будет крепость руки?»

Сложное решение далеко не всегда лучшее. Подумай полминуты перед тем, как что-то сделать, и почти всегда отыщешь лучший ход.

Смерть… Смерть приходит к человеку в образе самого желанного, самого красивого существа в мире, ибо, как иначе объяснить, что люди следуют за ней, когда она приходит, а некоторые вовсе – ждут её? Младенцу она является как мать, подростку – словно лучший друг, супруги, жившие вместе долго и счастливо, часто приходят один за другим. Не потому ли самые прекрасные видения приходят к нам во сне, ведь что такое сон, как не младший брат смерти?

Иногда бывает очень трудно протянуть друг другу руку через тьму.

Богов, которые рискуют задержаться на земле, обычно убивают очень быстро. Ты не обращал внимания? Потом придумывают сотни оправданий – приписывают их гибель то коварству или зависти других богов, то их собственному милосердию и жертвенности, но убивают, так или иначе. Легко вершить чужие судьбы, легко двигать фигурки на доске. А вот легко ли самому стать фигуркой?

– Всё считаешь, что допустил ошибку?
– Не ошибку. Хуже, Хансен, не ошибку. Я боюсь, что тогда поступил правильно.

Как важно, чтоб тебя когда-то кто-то выслушал...

<..> безупречных поступков не бывает, пятна есть даже на солнце.

Война – последний довод королей.

Там, где сильным делать нечего, сойдёт и слабый. Он же скальд, а для них незнанье хуже смерти.

– Ну, что предложишь? – не сводя с него глаз, спросил Жуга у маленького гнома. Орге хмыкнул.
– Перебьём их всех.
– А если у них мирные намерения?
– Тогда извинимся… потом.

– Никогда, – сказал он, – не спрашивай, по ком звонит колокол. Он звонит по тебе.

Только учти, что не всякий, кто играет против тебя, твой враг.

На всякого мудреца довольно простоты». Соизмеряй свои силы. Сложное решение далеко не всегда лучшее.