Проклятый дар

Понять, что твоя жизнь - это всего лишь некая история, которую потом узнают другие, - особенно полезно, когда ты ещё на середине жизненного пути, ибо тогда ты сможешь прожить свою жизнь хорошо. Но глупо было бы думать, что теперь тебе известно, и как пройдёт твоя жизнь, и как она закончится. Это ты узнаешь только тогда, когда жизнь твоя действительно подойдёт к концу.

История человеческой жизни - это, как полагает смерть, такая штука, которой именно она, смерть, кладёт конец. Но смерть не в силах понять, что хоть эти истории и кончаются смертью, но не кончаются вместе с нею.

Если берешь в дом вора, следует ожидать, что он что-нибудь у тебя украдет. Зато никогда не известно, что ты сам можешь выиграть от этого.

Немного зла есть даже в самых лучших из людей, так не проще ли дать ему выход, признать его, а не лелеять его, не давать ему расти в темноте?

Печаль, как и слепота, – дело довольно странное; ты должен научиться жить с этим. Мы ищем товарищей по несчастью, оплакивая кого-то, но после первых бурных рыданий, после всех хвалебных слов и воспоминаний о прекрасном прошлом, после того, как выкрикнуты все сожаления и проклятия и зарыта могила, в твоем горе, в твоей великой печали нет и не может быть никаких товарищей по несчастью. Эту ношу приходится нести в одиночку.

Понять, что твоя жизнь – это всего лишь некая история, которую потом узнают другие, – особенно полезно, когда ты еще только на середине жизненного пути, ибо тогда ты постараешься прожить свою жизнь хорошо.