Цитаты из книги Книга теней

-А не всё нужно понимать. Есть и непонятные вещи. Много непонятных вещей.

- Дерьмо я, - признался Аид Александрович и уронил голову на пол. - Какое же я дерьмо! - И я дерьмо, - присоединился Рекрутов. - Мы все дерьмо, - обобщила нянька Персефона.

Подлинные знаки - вот чего мы напрочь не умеем воспринимать.

Я согласен, первая глава действительно немного длиннее второй, и учту это замечание при переработке диссертации в книгу… - О-о-ох, - застонали на галерке, - он еще и книгу опубликует!

И больше станет юродивых в мире, и будет людям дано святое право отличаться от животных — право бредить, грезить, галлюцинировать, провидеть основы бытия… О, основы бытия только и могут быть постигнуты в бреду, в горячке ума, в болезни души, ибо лишь тогда ничего не значит уже плоть, ничего не значит материя — и свободный дух парит над земною оболочкою мира!

Начал человек со случайностей — кончил тенями: ничего себе скачок!

До чего же приятно быть сумасшедшим… За поступки свои не отвечать: он-бежит-себе-в-волнах-на-раздутых-парусах! И как легко все сходит с рук: сумасшедший - что с него возьмешь? Я-тебя-сейчас-под-орех-разделаю-и-мне-ничего-не-будет…

А если вспомнить ещё Блаженные Острова Гесиода… впрочем, они-то в гимне Калистрата и были отождествлены с Елисейскими полями; или Благородный остров на западном океане… впрочем, кажется, это всего-навсего Англия, Великобритания то есть, географическое положение которой обеспечило ей славу страны смерти, страны теней.

...накануне любви всегда бывают какие-нибудь дмитриевы-дмитрии-дмитриевичи.

Ворону стыдно было, что он такой усталый и больной, и он хотел самостоятельно лететь рядом с Фредерикой, но, увы, не мог… А Фредерика все несла и несла его, и принесла к каким-то людям, которых Марк Теренций Варрон не встречал прежде, но люди были хорошие и ворон решил не умирать, а пожить еще хоть сколько-нибудь.

Ради Вас, Кло, должно было мне становиться кем-то: шутливое прозвище "магистр" уже чуть ли не обижало меня. И я принялся читать, принялся писать - ежедневно, без остановки, до глубокой ночи. Я стал наконец магистром, Кло!

...друг - это когда он мой друг и больше ничей.

"Невнимательный они народ, живые… И слишком быстро живут. Если бы они жили не так быстро, они могли бы заметить кое-что… кое-что интересное. Но они действуют как бы наизусть, то есть пробегают свою жизнь, проборматывают, не вдаваясь в частности, в подробности каждой ситуации, которую посылает им судьба. Дети так читают стихи - зная уже наперед, что там дальше, и галопом скача к финалу."

И плавало в тумане будущее, в котором ему не хотелось быть никем: как в детстве, когда его спрашивали: - Кем-ты-станешь-когда-вырастешь? - и он отвечал: - Никем. Так оно, по-видимому, и случится. Немецкоговорящее Никто. Правда, хорошонемецкоговорящее. Даже, пожалуй, оченьхорошонемецкоговорящее. Но ведь было бы с кем говорить!

...в том-то и есть чертовщина жизни, что-в течение получаса все может измениться на полную свою противоположность!

Скрипка. Скрипка была музыкой, а музыка презирает слова. Музыке неважно, заикаешься ты или нет. Музыка об этом и знать не хочет. Музыка, может быть, и сама заикается - особенно старинная: долго-предолго не может выговорить всю фразу целиком, штурмом ее берет - такт за тактом… чуть-чуть вперед - наза-а-ад, еще чуть-чуть вперед - наза-а-ад. Как Эвридика.

Люди живут быстро.

И в самом деле, не лучше ли ждать и не дождаться, чем иметь и потерять?