Эх, если бы я на этом остановился. На Белой Книге, на добром гримуаре. Дать бы его всем адептам Изиды без покрывал. Объяснить бы им, что секретум секреторум не надо больше разыскивать. Что прочтение жизни не предполагает никаких запрятанных тайн. То-то и оно-то, всего-то и делов-то. В животах всех на свете Лий. В родильных палатах. На соломенных подстилках. У реки на песчаной отмели. И философские камни, выходящие из «экзилия»-«изгнания», святые Граали – это обезьянки с болтающимися обрывками пуповины, орущие в руках у докторов, получая шлепки по заду. Незнаемыми Старшинами в данном случае выступали мы двое, я и Лия. И не такими уж незнаемыми, ибо наше порождение готовилось узнать нас довольно скоро. Кстати, без всякой наводки этого дуролома Жозефа Де Местра.
Нет бы тогда остановиться. Но мы, одержимые сардонической гордыней, хотели наиграться в прятки с дьявольскими духовидцами. Доказать им, что раз пошло на космический заговор, мы придумаем им такой, что космичнее не бывает.
– Поделом тебе, – твердил я про себя теперь вечером, – вот сиди теперь, трясись, жди, чем закончится Дея под маятником Фуко.