Цитаты из книги On the Road

Boys and girls in America have such a sad time together; sophistication demands that they submit to sex immediately without proper preliminary talk. Not courting talk – real straight talk about souls, for life is holy and every moment is precious.

"What are you going to do there?" "Hell, we don't know. Who cares?"

Что толку умирать и отправляться на небеса? Принимайтесь-ка за "Доктора Пеппера", а потом переходите к виски!

Он ни на чём не зацикливается, он идёт во всех направлениях, он плывёт по воле волн, он знает, что такое время...

Мы были просто счастливы, мы все осознали, что, оставив позади бессмыслицу и неразбериху, выполняем свою единственную и благороднейшую для того времени миссию - передвигаемся.

атаковал его этой своей любвеобильной душой, какая бывает только у пройдох

В начале нашего путешествия моросило и было таинственно. Я уже видел, что все это будет одной большой сагой тумана.

У него было больше книг, чем я видел за всю свою жизнь: целых две библиотеки, две комнаты, загруженные книгами до самого потолка по всем четырем стенам, – да еще и такими книгам, как «Чьи-то там апокрифы» в десяти томах.

Каждый человек — это кайф, старина!

Я люблю сумасшедших, таких, которые бешено хотят жить, бешено хотят говорить, бешено хотят спастись, которые хотят иметь все сразу, которые никогда не зевают и никогда не говорят банальностей, а всегда горят, горят, горят!

Они приплясывали на улицах как заведённые, а я плёлся сзади, как всю жизнь плетусь за теми, кто мне интересен, потому что интересны мне одни безумцы, те, кто без ума от жизни, от разговоров, от желания быть спасённым, кто жаждет всего сразу, кто никогда не скучает и не говорит банальностей, кто лишь горит, горит, горит, как фантастические желтые римские свечи, которые пауками распускаются в звёздном небе, а в центре возникает голубая вспышка, и тогда все кричат: «Ого-о-о!»

Свой револьвер он носил низко вместе с патронами, постоянно таскал с собой какую-то маленькую плетку, с него везде свисали кусочки кожи; он напоминал ходячую камеру пыток: ботинки блестят, тужурка болтается, фыуражка набекрень - сапог только не хватает.

- Мы едем в Эл-Эй! - вопили они. - А чего делать там будете? - А черт его знает. Какая разница?

Тогда я понял,что так сильно люблю её,что хочу убить.

Когда умираешь, то ты просто мёртвый, и всё.

Чего ты хочешь от жизни? – Мне хотелось взять ее и вывернуть из нее ответ. Она не знала. Она зевнула. Ей хотелось спать. Никто этого сказать не мог. Никто никогда и не скажет. Все кончилось. Ей было восемнадцать – такая милая и уже потерянная.

— Вы только внюхайтесь в этих людей! — орал Дин, высунувшись в окошко и потягивая носом. — Ах! Господи! Жизнь! — Он объехал трамвай. — Да!

Некоторые — подонки, некоторые — нет, вот и весь расклад.

Они сошли с дальних гор и из высоких селений, чтобы протянуть руки за тем, что, по их мнению, могла предложить цивилизация - им никогда и присниться не могли ее уныние и жалкие разбитые иллюзии.

Вот и вся моя голливудская карьера - в свой последний вечер в Голливуде я брызгал себе на колени горчицей, сидя позади автостояночного сортира.