Дорога ветров

"Дорога ветров" - книга, в моем понимании не подошедшая ни под один шаблон. С одной стороны - это приключения, ветер странствий, преодоление препятствий, пустыня Гоби, ветра Монголии... Но описанные очень-очень укрупнено, широкими, хоть и щедрыми мазками. Вроде бы и мерзнешь с ними в мороз, дышишь песчаником в пылевую бурю, а как-то без мелочей и деталей. Наверное в то время все остальное было настолько обыденно и само собой разумелось, что и не было смысла уделять этому времени. А сейчас, в теплых стенах, на удобном диване в двадцать перовом веке этой детальности не хватает для погружения. И кстати, книгу явно не одобрит минздрав - в ней народ курит напропалую. Герои обозначены штрихами, по именам их называют редко - по фамилиям, либо вообще по "кличкам" автомобилей, если идет описание долгого пути от одной точки раскопок до другого пункта экспедиции. С другой стороны - это записки палеонтологической экспедиции, проведшей в Монголии несколько сезонов в поисках и раскопках "костей драконов", как окрестили их местные жители. Записки, полные научных подробностей, терминов и характеристик, интересных для профессионалов этого направления, но при этом в повествовательной форме, с описанием не свойственных научной литературе тем и сфер.
Книга содержательно разделена на две большие части, по моему скромному мнению, могущие публиковаться и отдельно, так как каждая представляет собой завершенный сюжет. Что поражает - так это время экспедиции - первый "заезд" пришелся на 1946 год. Только-только кончилась война, и люди, привыкающие к мирному времени, вновь борются с неимоверными бытовыми трудностями. Многие - с фронта, либо до-призывники, как говорит сам Ефремов, явно с подорванным здоровьем, и пускаются в экспедицию в Гоби. Бездорожье, суровые погодные условия, минимальные бытовые удобства (спать в спальных мешках не раздеваясь после полного дня обследования гор, холмов и оврагов, думаю вряд ли было весьма комфортно). А езда на таком чудо-транспорте чего стоит! Без заправочных станций, трасс, авторемонтных мастерских, климат-контроля в пекло и мороз. И люди оказываются сами себе и ученые, и автослесари, и проводники-навигаторы, и охотники, и рабочие-археологи, и управленцы. При этом экспедиция полностью состоит из людей увлеченных, работающих не на страх, а на совесть. В поисках действительно участвуют все - от умудренных оптом геологов и палеонтологов до повара и шофера, не имеющих образования. "Костеносные" места, обо, араты, красота гобийской природы - понемногу проникаешься тем духом путешественника-поисковика, ради науки пожертвовавшего комфортом и позволившим советской науке ступить на новые рубежи, подорванные войной и разрухой.
Итог: интересные записки путешественника, позволяющие взглянуть на необычную экспедицию в поисках костей динозавров в непростое для советских людей время.

У этой книги Ивана Ефремова статус наиболее научной из всех его работ, а потому наименее читаемой. И просто по известности "Дорога ветров", несмотря на красивое название, не стоит рядом с "Таис Афинской" или "Часом быка". Иван Антонович писал ее как литературную обработку своих дневников, которые вел во время грандиозной по масштабам и открытиям Монгольской палеонтологической экспедиции Академии наук СССР, объехавшей половину страны преимущественно в пустыне Гоби - "Древнем темени Азии".

Я сам не новичок в экспедициях, только археологических, и знаю каких трудов стоит организовать выезд даже десяти человек в "чисто поле", какие появляются трудности в жилье, питании, организации транспорта, досуга и работы, пусть даже если до ближайшей цивилизации полчаса пешком по пыльным дорогам керченского полуострова. Так что не могу не снять раскопную бандану из уважения к двум десяткам людей, которые выезжали за сотни километров от своих мест базирования беря на борт буквально все нужное для жизни и работы в условиях смертельно негостеприимной пустыни. Они преодолевали морозы и песчаные бури, разливы рек и тотальное антимашинное бездорожье, поломки техники и неизбежные травмы и хвори, иногда обострявшиеся в дороге. И успевали на своих двоих рыскать по окрестностям в поисках костей, выламывать многотонные монолиты со скелетами и с помощью лебедок и такой-то матери затаскивать их по склону вверх, если невозможно было загнать грузовик в котловину. Умели радоваться находкам как дети, не унывать при пустых местах, ради которых несколько сот километров тряслись в ЗИСах, дабы только проверить ложные сведенья. Стреляли местных копытных на обед, шарахались от скорпионов и фаланг (как знакомо по Крыму!), чертыхались с досады при виде ценного, но совершенно неизвлекаемого из камня скелета, и упорно долбили каменную толщу ради какого-нибудь зауролофа или черепа анкилозавра. Почти все они прошли недавнюю войну, наверное, самое великое поколение в истории нашей страны.

Ефремов написал труд еще с точки зрения геолога. Это, пожалуй, самый трудно читаемый аспект "Дороги ветров", не хватает знаний, чтобы понять до конца все рассуждения автора и детали диалогов с другими научными работниками экспедиций о гигантских по продолжительности геологических изменениях в Монголии от палеозоя до кайнозоя, и как они отразились, в частности, на этом горном хребте. Зато в общих рассуждениях показана разработка автором тафономии - научной дисциплины, изучающая закономерности процессов захоронения ископаемых остатков организмов, как массовый катаклизм или зыбучие пески приносят работу палеонтологам спустя сотню миллионов лет.

И еще - не ждите от книги динамики. Пусть преодолены тысячи километров, но Иван Антонович в этой книге выступил как живописец статики, готовый потратить несколько страниц на описание того или иного склона, усыпанного гравием. И тут в дело вступает какая-то нечеловеческая память писателя, потому что я упорно не верю, чтобы в условиях экспедиции можно было так подробно вести дневник. Ефремов именно помнит все оттенки цветов скал и закатного неба, живописует десятков видов глин и десятки разнообразных минералов, не забывая поведать об их геологической природе. Он помнит мельчайшие подробности охоты на архаров и джейранов с бортов грузовиков, детали полуразрушенных буддийских монастырей и вкус воды местных колодцев, разговоры с кочевыми аратами и сломавшиеся детали грузовиков. Это несколько утяжеляет текст, делает его более тягучим, но зато передает читателю крохи выси монгольского голубого неба и дуновения яростного западного гобийского ветра. Если вы после этого не захотели проехаться по Южной Монголии и выкопать пару скелетов, то эта книга явно не для вас была написана.

Книга состоит из двух частей. Первая – «Кости дракона» – посвящена разведочному, 1946-му, году, и была завершена вскоре после окончания всех поездок в Монголию. Иван Антонович думал сначала издать её отдельной книгой, отправил в издательство и давал её читать своим друзьям и коллегами, в частности, академику И.М. Майскому. Этот свод записей и воспоминаний буквально проникнут восторгом перед открывшейся автору природой Монголии.

Однако что-то не заладилось в издательстве, и Ефремов продолжил обработку записей двух следующих годов, чтобы читатели могли представить себе деятельность экспедиции максимально полно. Писал он долго, урывками, сетовал, что пора бы уже закончить, но никак не может выписаться – так много ещё хочется сказать, так глубоко вошла в душу многоликая Гоби. Вторая часть была названа «Память земли». Эпиграфом к ней стали стихи Максимилиана Волошина, на тот момент ещё не опубликованные (Ефремов читал их в рукописи):

Будь прост, как ветр, неистощим, как море,
И памятью насыщен, как земля!

В 1956 году «Дорога ветров» была наконец опубликована учебно-педагогическим издательством «Трудрезервиздат». Подзаголовок гласил: «Гобийские заметки». Жанр путевых заметок, как правило, использовался путешественниками в научных целях. Ефремов ведёт записи как учёный, но в то же время «Дорога ветров» является безусловно художественным произведением. В чём же секрет этой книги? Она, как драгоценная мозаика, сложена из фрагментов разных оттенков и размеров, которые вместе составляют прекрасный узор.
В этой мозаике легко выделить фрагменты, рассказывающие собственно об организации экспедиции: о количестве машин и рабочих, о закупке и заброске необходимого снаряжения, о километраже и конкретных задачах текущего дня. Они необходимы, чтобы представить общий рисунок экспедиции.

Ефремов постоянно размышляет над спецификой деятельности геолога и палеонтолога в поле, отмечая, как лучше организовать работу в сложных, порой непредсказуемо меняющихся условиях. Он делает заметки и выводы, имея в виду не столько даже себя, сколько тех учёных, которые пойдут следом за ним: оптимальные решения часто рождаются из тяжёлых ошибок, и задача учёного – не повторить ошибок предшественника, взяв на вооружение из его опыта работы всё лучшее. Помня об этом, автор подробно описывает, как проходят по пустыне автомобильные дороги-накаты, как лучше обустроить лагерь в условиях Гоби, как составить план неразработанного местонахождения и сохранить его для будущих исследователей. «Научные ценности» – это выражение часто встречается в тексте и говорит о постоянной устремлённости мысли.
Читателя, для которого интересны проявления человеческого характера, сразу привлекут живые зарисовки быта экспедиции, включающие яркие характеристики людей, часто похожие на анекдоты, например, сцена с «поцелуем грифа», нашествие ежей или шипение Данзана, изображающего дождь в Гоби. Эти сценки сопровождаются мягким, добрым юмором: в необычных ситуациях, возникающих в пути, ярко проявляются характеры участников. Ефремов описывает их без разъедающей иронии, принимая людей как они есть, но давая им доброжелательную, ясную и трезвую оценку.

Смех словно оттеняет неприятные эпизоды, связанные с проявлением негативных черт человеческого характера, помогая принять жизнь в диалектическом сочетании трагического и комического.

В «Костях дракона» есть такой эпизод. Две машины в начале ноября возвращались в Улан-Батор. Головная, где ехал Ефремов, вынуждена остановиться в ожидании отставшей – «Смерча». «Смерч» не догоняет, и приходится повернуть назад, чтобы выяснить, в чём дело. Оказывается, машина проехала всего сорок километров и встала с замкнутым накоротко аккумулятором и сгоревшим прерывателем. Вся экспедиция расплачивалась за небрежность водителя в уходе за своей машиной. В голой степи, без топлива для костра, при секущем ледяном ветре рабочие несколько часов пытались завести машину. «…Жестокий мороз совершенно скрючил тех, кому пришлось быть только зрителями наших усилий». В этом эпизоде – единственном во всей книге – Ефремов пишет о своих эмоциях: он находился «в состоянии тихого бешенства».
Когда поставили палатку, развели в ней костёр из разбитых ящиков и напились чаю, Иван Антонович «немного отошёл» и принялся рассказывать, как нанимали повара в Алтан-Булаке. Комичный эпизод развеселил всех, дал пищу для фантазии: «Кругом меня были молодые смеющиеся лица. Быстрая «отходчивость» от невзгод – чудесное свойство молодёжи и составляет, пожалуй, самую приятную сторону работы с молодыми сотрудниками». Но сам Ефремов как начальник экспедиции, человек, отвечавший в случившейся ситуации не столько за своевременную доставку научных ценностей, но, главным образом, за жизнь и здоровье людей, не мог быть легко отходчивым: он принимал в своё сердце груз чужой небрежности, обернувшейся напрасным пробегом машин, потраченным днём и холодной ночёвкой, и делал выводы.
Значительная доля энергии требовалась на то, чтобы организовать именно научную работу. Исследователи, составлявшие коллектив экспедиции, были подлинными учёными-энтузиастами, но они обладали различными недостатками, дорого обходящимися Ефремову.
Во время промежуточного этапа экспедиции 1948 года основная часть отряда с богатой добычей возвращалась в Улан-Батор, но двое учёных, Эглон и Рождественский, оставались на месте раскопок: «Мы никак не хотели мириться с мыслью, что найденные и лежащие тут же на поверхности научные ценности могут остаться невзятыми». Участники экспедиции предполагали, что увидятся не скоро, но ошиблись: «…оба спорщика быстро пришли к согласию в отношении прекращения раскопок и явились в Улан-Батор буквально на следующий день. За это отсутствие исследовательской терпеливости и стремление носиться с места на место в надежде на крупную удачу мне не раз приходилось упрекать Рождественского, в остальном крайне упрямого и настойчивого, со вкусом настоящего учёного. Рождественский оказался дальновидным, хорошим организатором и сделался впоследствии заместителем начальника экспедиции».
В другой раз проводилось исследование «Красной гряды»: «Орлов направился с Эглоном, чтобы проверить место находки и определить возможность раскопок. Исследователи вернулись через день с заключением о нецелесообразности раскопок или задержки для дальнейших поисков. Я послушался их, не поехал на место сам, и это было моей ошибкой. На следующий, 1949 год мы провели исследование «Красной гряды», в результате чего были открыты интереснейшие, совершенно новые для Азии древнейшие млекопитающие, выкопаны целые черепа, части скелетов и, кроме того, неизвестные ранее черепахи и рыбы».
В этих горьких словах: «это было моей ошибкой» – мы слышим глубокое понимание человеческого несовершенства и ощущение – нет, не собственной непогрешимости, но собственной ответственности за успешность и подлинную научность экспедиции. Добросовестность учёного для Ефремова немыслима без человеческой порядочности и обстоятельности, которая может показаться дотошностью и даже занудством, но на деле является необходимым атрибутом научного поиска. Отсутствие такой дотошности, «полёт научной мысли» без детального фактического обеспечения приводит к падению и даже к потере уже достигнутого. Такое происшествие случилось в экспедиции в 1948 году:
«В задачу отряда входило капитальное обследование Улан-Ош, открытого Орловым, Громовым и Эглоном в 1946 году. К сожалению, проводника, водившего их, не было в аймаке. Приходилось положиться только на записи и рассказы самих открывателей. Можете представить мой ужас, когда оказалось, что никаких записей путешественники в своё время не сделали, не потрудившись даже записать расстояние по спидометру машин. Не лучше обстояло дело и с рассказами о пути по памяти: ничего внятного «открыватели» так и не сказали. Очевидно, всецело положившись на проводника, они продремали в машине до самого места. Разыскать это отсутствовавшее на картах урочище нам не удалось».

Неослабевающее внимание на протяжении долгих экспедиционных месяцев, ощущение деятельной ответственности за работу всех членов отряда требовало от Ефремова предельных психических нагрузок.

Наблюдения за жизнью населения Монголии, за особенностями хозяйствования, за поведением животных, разнообразием растений служили для Ефремова отдыхом. Эти заметки представляют собой особый жанр в мозаике «Дороги ветров».
Читатель чувствует непрекращающуюся работу ума, который постоянно и неуклонно движется от частных наблюдений к широким обобщениям. Приведём несколько примеров.
Две машины экспедиции подъезжают к аймаку: «Мы долго уже находились в Гоби, и даже одноэтажные домики казались нам внушительными. Здесь же высились двухэтажные великаны!.. Право, мы въехали в величественную столицу! Про эту относительность масштабов и оценок, целиком зависящую от бытовых условий, никогда не следует забывать историку, этнографу, писателю…»
Экспедиция взяла проводника-монгола, чтобы проехать в незнакомое место: «Мы проехали по дороге на восток около пяти километров, и тут проводник сознался, что он не знает, куда ехать, и дальше вести нас не может. Впрочем, винить Кухо было бы несправедливо. Быстрота автомобильной езды не давала монголу возможности разыскивать мелкие приметы пути и раздумывать о дороге в однообразных равнинных областях Гоби.
Не раз уже я замечал, что проводники, уверенно ориентировавшиеся в горах или холмистой местности, начинали путаться, теряться и сбиваться в равнинах, где при быстроте езды от них требовалось мгновенное решение, в корне отличное от неспешного раздумья во время медленного передвижения на верблюде или коне.
Опять, как много раз до этого, техника требовала от человека новой психологии, иной реакции на внешний мир, не оставляя времени на глубокое, во всех деталях законченное знакомство…»

Глубокое погружение в жизнь и быт иного народа, необходимость работать вместе заставляют не только узнавать об особенностях и привычках монголов, но и искать причины этих привычек, понимать этические и этнические принципы.
Однажды на стоянке, когда машины были готовы к продолжению пути, Ефремов дважды – по обыкновению – выстрелил в воздух, чтобы разбредшиеся было сотрудники услышали. Оказывается, проводник (тот самый Кухо, что не нашёл дороги) дремал в пяти шагах, укрывшись от ветра за большим камнем, и страшно перепугался спросонок: он решил, что начальник экспедиции хочет его убить. «Мы посмеялись над воображаемыми злоключениями Кухо, но этот пример лишний раз показал нам, насколько осторожным нужно быть в чужой стране, чтобы случайным словом или неправильно понятым жестом не нанести обиды…»

Пустыня вырабатывает у участников экспедиции особое отношение к воде: однажды в лагере не оставалось чистой и пришлось пить техническую воду. Ефремов с особой пристрастностью наблюдает за устройством и содержанием колодцев в Гоби: «Дорогой я думал о том, как неприятно выехать к какому-нибудь колодцу из чистой просторной пустыни. Вокруг колодца всё затоптано, выбито, загажено скотом. От удушливого зноя ещё противнее становится запах мочи и жужжанье назойливых мух. Гобийские араты совсем не умеют бережно обращаться с водой и колодцами. Если сопоставить с этим необычайно строгие законы о содержании воды и колодцев в чистоте у арабов, которые уже свыше четырёх тысяч лет являются обитателями Аравийской, а позднее и Северо-Африканской пустынь, то станет понятным, что монгольский народ, по существу, – недавний обитатель пустынной местности. По всей вероятности, он формировался в основном в степной или лесостепной местности типа Хангая или нагорий южной части Внутренней Монголии…»

Находясь в самом сердце Гоби, Ефремов делает такую запись: «Луна поднялась высоко над сухим руслом. Ветер стих. Абсолютная тишина царила кругом – ничего живого, как и за сотни километров пройденного сегодня пути, не было слышно или видно. Резкие, искривлённые тени высокого саксаула извивались на стальном песке. Я посмотрел на юг. Беспредельный простор огромной равнины плавно погружался вниз, туда, где на горизонте лежала, уже в пределах Китая, какая-то большая впадина. Повсюду, насколько хватал глаз, неподвижно торчали исполинской щёткой призрачные в лунном свете серые стволы – море зарослей саксаула. Прямо передо мной, отливая серебром на кручах каменных глыб, в расстоянии десятка километров высился массив Хатун-Суудал. В океане призрачного единообразия, безжизненности и молчания массив казался единственной надеждой путника, местом, где можно было встретить каких-то неведомых обитателей этой равнины, широко раскинувшейся под молчаливым небом в свете звёзд и луны».
Великолепное, пластичное и точное описание! Но Ефремову недостаточно просто описания: он хочет понять закономерность формирования личностных впечатлений, которые слагают этническое самосознание: «Я долго стоял, стараясь сообразить, как окружающая обстановка, отражаясь в мозгу человека, вызывает в нём строго определённые представления. Впрочем, проверить свои ощущения на ком-либо другом не было возможности – мои товарищи давно спали».
Замечательными по своей выразительности являются описания. Ефремов подробно рисует картины различных частей Гоби, описывает заросли корявого саксаула и цветение весенних ирисов, закаты и рассветы. Здесь автор проявляет себя подлинным лириком.
Вот, к примеру, описание утренней Гоби: «Иней лёг на дерис, каждый сухой стебель и жёсткий лист покрылись тысячами блёсток. Груда сверкающей алмазной пыли отливала розовым в лучах утреннего солнца. Чистота и яркость красок, щедрость, с которой они были, так сказать, «отпущены» ландшафту, были поистине изумительны и, пожалуй, нигде, кроме Гоби, не повторимы».
Автор пытается точно запечатлеть богатство красок и полутонов: «Высоко в небе висел узкий, почти горизонтальный серп луны. Пепельный, нежный свет лился на склоны западных холмов, а восточные резко, черно и угрюмо вырисовывались на розовеющем горизонте».

С особенной тщательностью и любовью стремится Ефремов найти нужные слова, используя всё богатство русского языка: «Я вышел из палатки, щурясь от яркого солнца, и остановился в восхищении. Конусы и купола красных глин внизу обрыва неистово рдели в солнечном свете, приняв необыкновенно яркий пурпурный цвет не то что тёплого, а совсем горячего тона» .
Пейзаж динамичен, природа находится в постоянном движении: «Солнце скрылось за ближними холмами. Вечерние облака, как пластины литого золота, повисли над огненным озером дали. Чеканный чёрный силуэт лошади вырисовался на холме. Повернув голову, животное всматривалось в приближающуюся машину. Затем огненное озеро померкло, в него как бы перелились краски облаков, которые сделались серо-фиолетовыми. Подбежало ещё несколько коней, и их силуэты стали ещё чернее…»
Как геолог Ефремов постоянно наблюдает за горными породами, слагающими различные участки Гоби, делает предположения об особенностях горообразования. Одно из новшеств Ефремова-писателя в том, что он создаёт особый вид описания – геологический пейзаж, в котором сугубо научные наблюдения становятся предметом эстетики, а названия горных пород и морфологических особенностей строения местности приобретают поэтическое звучание. Ефремов вообще широко вводит в свои произведения научные термины; в «Дороге ветров» они звучат абсолютно естественно, придавая пейзажам высокую степень достоверности и художественности.
Автор ищет подходящие эпитеты, сравнения, метафоры, чтобы максимально точно описать увиденное: «Ущелье опять сузилось, отвесные обрывы, острые как ножи, скалистые рёбра, узкие щели проходили мимо идущих машин. Тёмно-серые, почти чёрные и коричнево-шоколадные породы представляли собой древне-палеозойскую метаморфическую толщу, возможно, девонского или силурийского возраста. Разнокалиберные жилы кварца змеились белыми молниями на тёмных кручах. Расслоенные и перемятые сланцы рассыпались в мелкую крошку, струившуюся по дну бесчисленных крутых долинок, избороздивших горные утёсы по триста-четыреста метров высотой».
Неисследованная, таинственная земля постепенно открывает пытливому взору свои тайны. Ефремов видит вулканические конусы, висячие долины, гряды старых округлых гор, зубчатые, пильчатые гребни молодых поднятий. Земля в Монголии словно выставляет напоказ свои недра.
Необычайные формы рельефа словно бросают вызов художнику: сможешь ли ты словами нарисовать то, что видит глаз? И писатель принимает вызов. Из глаголов, прилагательных и причастий он, словно ваятель, лепит эти формы: «Необыкновенно величественной показалась мне гора с юга – мрачная и тяжёлая, почти кубическая глыба из исполинских пластов, которые наваливались, плющились, громоздились друг на друга и, казалось, лезли к небу в слепом старании подняться выше. Рядом стояли ещё две такие же глыбы какой-то очень грубой титанической формы, словно обрубленные топором. Эти горы назывались «Три чиновника». Удивительно чистое после снега голубое небо бросало яркий свет на обнажённые острорёбрые скалы, покрытые блестящей чёрной коркой пустынного загара, как будто облитые свежей смолой и отблёскивавшие в лучах солнца тысячами чёрных зеркал».
Особую ценность имеют фрагменты мозаики, которые можно было бы назвать популярным изложением знаний о геологии и палеонтологии. Это краткие очерки, выводы из наблюдений или фрагменты лекций, которые Ефремов читает рабочим экспедиции, чтобы они выполняли свои задачи не механически, но с пониманием и охотой.
В пространство одного из таких очерков читатель попадает неожиданно. Автор описывает хребет Хана-Хере, в котором обнаружились зеркала скольжения – гладкие поверхности горных пород, возникающие обычно при тектонических движениях. Мы словно вместе с автором смотрим на отражение в горном зеркале: «Несколько минут я стоял забывшись перед призрачной дверью внутрь скал, поддаваясь странной тяге к таинственному коридору. Он вёл, казалось, не только в глубину каменных масс земной коры, но и в бездны прошедших времён невообразимой длительности. Затаив дыхание, будто заглянув в запретное, я представил себе изменение лика Земли в её геологической истории, записанной в слоях горных пород…»
Автор образно описывает сменяющие друг друга геологические эпохи, подавая сложные научные проблемы как интереснейшие, увлекательные сюжеты.

Постоянное стремление объяснить рабочим смысл их действий заставляет его подробно отвечать на вопрос: «Каким образом мы, учёные, распознаём погребённых в толщах горных пород зверей, если эти звери вымерли, когда ещё на Земле не было человека?» И Ефремов обстоятельно рассказывает это читателям, видя в них людей, которым важно не только стремление к лихо закрученному быстрому сюжету, но и к вдумчивому осмыслению. Подробно раскрывает он и загадку «Красной гряды», над которой они вместе с Новожиловым немало поломали голову. Смело пишет он о четырёх костеносных горизонтах, о восьми этапах образования, определяемых по смене пород, веря, что читатель сможет горячо заинтересоваться проблемами палеонтологии, увидеть в изысканиях палеонтолога историческую необходимость.
Различные по характеру и насыщенности фрагменты мозаики скрепляются не только нитью хронологии, но – главное – философско-материалистической концепцией о единстве природы и человека, о роли человека как высшего порождения природы, призванного познать создавшую его Вселенную, о значении жизни прошлого для понимания будущего.
Заключая книгу очерком перспектив исследования Гоби и соседних районов, Ефремов верил: палеонтологи ещё вернутся в эти места, чтобы составить полную картину развития жизни в этом районе Земли. Он оказался прав. Спустя десятилетия в Монголии работало множество экспедиций: советско-монгольские, монгольские, польско-монгольские и другие.
Сама же экспедиция под руководством Ефремова стала непревзойдённым образцом проведения полевых работ.

Когда захотела прочитать эту книгу, мне казалось, что чтение будет очень интересным и захватывающим. Но, в итоге, книга мне что-то не зашла. Конечно поначалу картины монгольских пейзажей очень красочные, но согласна с членами экспедиций которые называют котловину Нэмэгэту Невмоготу . Мне тоже вскоре чтение стало невмоготу.
Легенд пересказывается всего парочка, а в самой экспедиции обещанных забавных случаев я не увидела. Приключения сводятся к поломке машин, застреванию в пустыне и т.п. Любопытно было прочитать какие в древности динозавры обитали на территории Монголии ( например, впервые узнала про утконосых динозавров), но опять таки их описание довольно кратко.
Но конечно поражает сам факт, что в столь тяжёлые послевоенные времена нашлись деньги и ресурсы на подобные экспедиции.

Несколько обрывочных идей о прочитанном. Во-первых, несмотря на всеобщую любовь к динозаврам, экспедиционные заметки о раскопках явно не пользуются популярностью. Электронный текст на Литрес - это плохо распознанный djvu. Первые несколько глав я была уверена, что просто не знаю использованных слов. Мол, если "крутобережное русло" я еще могу понять, то в геологических формациях я не понимаю ничего, отсюда и ощущение, что на странице несколько неизвестных слов. Оказалось, что это огромное количество опечаток. Еще из минусов, огромное число реверансов в пользу советской науки и духа советских людей, но это примета времени (могли ли опубликовать книгу иначе?).

Вообще, книге отчаянно не хватает нового издания, с иллюстрациями и картами. Может быть, ее мог бы выпустить Палеонтологический музей, ведь большая часть находок экспедиций отправилась туда? Как мало я знаю о Монголии, какие фантастические картины мне привиделись! Русскоязычный ютуб тоже не радует блогами о монгольских динозаврах (зато есть лекция Кирилла Еськова, профессора геологии и писателя, о "Дороге ветров"). Читателю пригодились бы энциклопедические справки о геологических эпохах, сравнение разных каменных пород, да хотя бы схема с пояснением, кто ящеротазовый, а кто птицетазовый динозавр. Экспедиционные дневники передают впечатление о работе и описывают поиски и добычу окаменелостей, мне бы только хотелось чуть больше научно-популярных подробностей. Зато мне очень понравились современные монгольские названия разных вершин, нагорий и впадин. Пока читала, узнаваемые слова меня каждый раз радовали.

Сама по себе книга абсолютно завораживающая. Я посмотрела несколько видео с дронов, летающих над Гоби, и дороги, гряды, сухие русла и котловины предстали во всей красе. Лабиринт из намытых и обтесанных ветром и песком ущелий и столбов, где выступают отложения мелового периода, а в них кости огромных динозавров - это впечатляет даже с электронных страниц. А как команда вынимала череп хищника! Из-за огромного веса из от него пришлось отделить нижнюю челюсть и шейные позвонки. Я уже испугалась, что верхняя половина так и останется в Намэгэту, но, к счастью, оставшийся кусок скалы тоже погрузили в грузовик.

В Гоби довольно мало животных, так что, видимо, более-менее все встречи с пустынной фауной нашли отражение в книге. Участники экспедиции описаны хоть и коротко, но живо и привлекательно. Особенно трогали автора находки шоферов и повара, их новообретенная увлеченность палеонтологией - так что про их участие мы знаем больше всего. Хороши также научные споры между профессорами, и замечательно, что редактируя заметки автор часто пояснял, кто оказался в итоге прав.

*
Окей, гугл.
Оказывается, пятый зал Палеонтологического музея имени Ю. А. Орлова (участника экспедиции, между прочим), посвященный эпохе динозавров, украшен панно с видами Гоби. На сайте есть три фотографии скелетов, обнаруженных в Монголии, в том числе и большой зауролоф, найденный самим Иваном Ефремовым:

В статье Википедии об этой книге тоже очень хорошие фотографии и даже ссылка на кино-отчет третьей экспедии. Например, вид на горную гряду и карта с отмеченными местами раскопок:

Выбрала для прочтения автора, т.к. его книги всегда встречаются в собраниях подростковой литературы. И я совершенно не знала, что Иван Ефремов – достаточно крупный ученый.

Эта книга является документальной. В нее входит описание палеонтологических экспедициях в Южную Монголию, в пустыню Гоби, которые состоялись под руководством самого автора в 1946, 1948 и 1949 годах.

Произведение состоит из двух книг. Первая, описывающая первую экспедицию, вместе с предисловием мне понравилась больше. Ознакомительные моменты, связанные с исследованием в этом регионе, динамика истории, знакомство с пустыней и особенности деятельности в этом климате, немного быта работников, обязанности автора как руководителя группы, особенности взаимодействия сотрудников с их университетами, всего этого больше именно здесь.

Если посмотреть на годы экспедиций, можно понять, с какими трудностями ученым пришлось столкнуться. Конечно, люди – энтузиасты своего дела. Но в послевоенное время встречались в группе и инвалиды. А железная дорога не доходила до столицы Монголии – Улан-Батора. Автор описывает ящики размером с двуспальную кровать, не меньше. Все кости заливались специальным раствором, упаковывались, а затем грузились на машины вручную. Музей в городе, куда оформляли часть найденных экспонатов, представлял собой здание китайской постройки без электричества и отопления, а людям пришлось там работать в конце экспедиции, ближе к зиме.

Сама пустыня как герой книги. Автор подробно описывает погоду, перепады в дневное и ночное время, пронизывающие ледяные ветра и зимние морозы. Халатность в уходе за машиной, и шофер подводит команду. Цена ошибки очень велика: крюк длинной в 600 километров, несколько часов на сорокаградусном морозе.

Согласно данным ученых, пустыня прежде была густонаселенным местом. Но она не покрывалось морем последние 130 млн лет. И даже полноводная быстрая река спустя 200 километров исчезает в песках. Американские ученые вели свои исследования в пустыне на территории Китая и Монголии. Но позже им запрещено было это делать, причины в книге не описываются. Монголия сама пригласила ученых Советского Союза. Экспонаты этих экспедиций находятся в разных крупных музеях.

Автор очень метко назвал свою книгу. В самом деле, почти ни о чем кроме бесконечной дороги он не пишет. Как будто бы именно это самое интересное в палеонтологической экспедиции. Без конца описывает пейзажи, мимо которых проезжает, с подробностью до песчинки — горы, почвы, ветра... Ждешь-ждешь остановки. Но ничего не меняется — он снова описывает пейзажи и почвы!

Книга наполнена национальным колоритом, и для меня это огромный, непростительный минус (один из множества минусов этой ужасной книги). Я брала в руки книгу, на которой нарисованы динозавры и аннотация которой обещала знакомство с достижениями палеонтологической науки. Для меня палеонтология — как-то по умолчанию означает палео биологию. Этого я ждала от книги. Это обещала обложка! А по факту я получила крайне скучное повествование о бесконечных поездках по Гоби с зубодробительно скучными описаниями геологических особенностей местности!

Первые 150/950 страниц они едут. Едут-едут. Описывают какую-то неведомую чушь, которая может заинтересовать только очень узкоспециализированных геологов. Все это перемежается тонной названий на монгольском и кучей специализированной лексики, частично на русском, частично на монгольском. В итоге мой словарь обогатился кучей лишних, ненужных мне в жизни слов, которые я бы предпочла не только не помнить, но даже и не знать, настолько они не входят в сферу моих интересов.

Когда я уже была на грани бросить книгу, наконец, началось хоть что-то интересное. Ну наконец-то стоянка, раскопки, кости. Наконец-то, интересно! Двадцать-тридцать страниц прочитанных на одном дыхании и... они СНОВА ЕДУТ!!! А автор снова описывает Февраль. Достать чернил и плакать каждую песчинку, встретившуюся им на пути!!!

Хочу заметить, когда автор на протяжении сотни-другой страниц подряд описывает конгломераты, бэли и прочую скукотищу, он даже не перемежает эти описания никакими интересными фактами из быта экспедиции. Он тупо описывает состав и цвет почвы. Это нечитабельно.

В итоге книга примерно на 80 процентов состоит из описаний почв, дорог, гор. Примерно на 15 процентов из рассказов о поломках машин в дороге. И лишь жалких процентов пять остаются на описания костей, открытий, шуток и бытовых ситуаций экспедиций.

Мне кажется, после "дороги ветров" я больше никогда в жизни не возьму в руки ни одну книгу Ефремова. Его творчество для меня просто квинтэссенция бесполезности. Я еще никогда не встречала такого обилия переливания из пустого в порожнее. Я не понимаю, откуда все эти высокие оценки и восторженные отзывы? Ни один из них не готовит к тому, чего стоит ждать от этой ужасной книги. Кто все эти люди? Геологи, влюбленные в свою профессию и наслаждающиеся этими опостылевшими описаниями почв???

Три месяца! Три месяца жизни я убила на это г***о! И по сути получила лишь один интересный факт о том, что теризинозавр был открыт именно в этой Гобийской экспедиции! Сколько всего интересного можно было рассказать! И ничего..

Научно-популярные книги — особая категория литературы, которая имеет психотерапевтический эффект, бесплатно дающийся читающему с первой до последней страницы. Читаешь, как люди заняты наукой, полезным делом для человечества, увлечены своей сферой деятельности, часто самозабвенно и почти бескорыстно, - и на душе становится легко и отрадно от того, что такое есть (или раньше было?) на свете.

Получил я свою порцию терапии и при чтении данной книги. Возможно, что это нагло с моей стороны, ведь зная, что в то время, как я уютно сижу на диване и наслаждаюсь в книгой, герои самой книги, находясь в сердце монгольской пустыни, терпят все «прелести» такого пребывания, борясь то с жарой, то с холодом (часто в течении одного дня), страдают от ветряной стихии, преодолевают горные и водные препятствия, порой однозначно рискуют жизнью. Но, с другой стороны, ведь для таких домоседов как я и писал свою книгу знаменитый фантаст Ефремов, который, оказывается, по совместительству был видным ученым-палеонтологом, описал часть своей экспедиционной научной деятельности в данной книге, и добытыми под его руководством в пустыне Гоби ископаемыми останками динозавров до сих пор гордятся музеи и институты страны.

Как писатель Ефремов — признанный талант, поэтому книга читается легко и с интересом. Хотя я сделал вывод, что слишком большую часть повествования занимают описания перемещения на автомобилях по пустынной местности Монголии, автор уделил этому процессу слишком много внимания. Вероятно, для участников экспедиций каждая поездка была особенной, но для меня, как стороннего читателя, этот «автомобильный» фон показался давлеющим, скучноватым, однообразным, а занимает он примерно половину текста книги, хотя и не подряд. Зато те части книги, в которых герои заняты непосредственно археологией, либо общаются с местными жителями, либо взаимодействуют между собой, заняты обустройством научной деятельности или быта — вот тут действительно интересно, и вот это тот самый «бальзам на душу». Интересные встречи, неожиданные находки, забавные происшествия, остроумные решения, мужественное преодоление трудностей — всё это составляет добрую половину книги и, безусловно, придаёт ей значительный вес!

Однозначно рекомендую эту книгу к прочтению тем, кто интересуется археологией, палеонтологией, путешествиями, и даже приключениями. Реальная отдушина от повседневности. Возврат к вере в силу науки и в позитивную природу человека.

С творчеством Ивана Ефремова я была знакома ещё по "Таис Афинской" и другим произведениям, в основном, с фантастическим уклоном, поэтому не сомневалась, какую книгу брать в этот раз. Я знаю этого автора как хорошего автора именно художественной литературы, поэтому при прочтении "Дороги ветров" он открылся для меня с совершенно новой стороны.

"Дорога ветров" хорошо отображает повседневную жизнь в палеонтологических экспедициях. В детстве (как и многие другие) я мечтала стать археологом-палеонтологом, чтобы находить интересные останки динозавров, и тогда мне казалось, что это легко. После прочтения я поняла, насколько это сложно: учёные сталкиваются с нехваткой воды, еды, трудными погодными условиями, опасными животными. Для этого нужны немереная сила духа и искренняя любовь к своей профессии, что и демонстрируют нам участники событий.

Книга, несмотря на то, что это не художественная литература, а структурированные путевые заметки, написана очень ярко и красочно, я узнала много нового и смогла насладиться природными красотами и почувствовала глубокое уважение к тем, кто способен на экспедиции в таких трудных условиях.

Однозначно рекомендую "Дорогу ветров" к прочтению тем, кто любит экспедиции, путевые заметки и приятное времяпровождение за чтением с возможностью узнать что-то новое.

ДП-2025 - команда "Тут надо подумать"

Я, вообще, до чтения этой книги, не знала, что Иван Ефремов - ученый)) Могла предположить, конечно, ведь в Советском Союзе фантастику писали именно люди ученые, традиция такая. Честно говоря, даже не знаю, как на все у человека хватало времени, и книги писать, и научными изысканиями заниматься, и в экспедиции ездить!

Так вот, об экспедиции как раз и речь, ибо "Дорога ветров" посвящена 3-м путешествиям - палеонтологическим исследованиям в Монголию - в пустыню Гоби, поискам древних драконов - динозавров. Монголы именно так и именовали находящиеся в толще породы кости - "кости Дракона".

Написана книга крайне увлекательно, читать интересно и с исторической, и с научной, и с художественной точки зрения. Ефремов в полной мере разворачивает в этой истории - хронике свой писательский дар. Здесь не просто описан быт ученых, ход экспедиций, находки, трудности и мысли по разному поводу, но и пейзажи Монголии, есть место и традициям, и сказаниям, и картинам доисторического существования животных. В повествовании появляются и диковины. Так, Ефремов описывает поверья монголов о некоем песчаном черве, живущем в пустыне - чем не Дюна тут)) (а книга то написана лет за 10 до Герберта!), появляются в ней также и арсланы и Гэсэры!

Удивительными предстают перед нами и гобийские пейзажи, серые горы, которые в воздухе пустыни кажутся синими, чистые цвета, как с картин Николая Рериха, ясность и четкость изображений, а порой, много песка и ветер, срывающий палатки и путающий всё!

К членам экспедиции приходят и животные - пустынные ежи, джейраны, куланы, лошади Пржевальского и даже грифы! Но, как же потребительски относятся к ним ученые, завидев животных, сразу же открывают стрельбу, только ежам удается избежать этой участи, они их просто ловят.... Это были, пожалуй, единственные неприятные лично для меня эпизоды истории.

Ну, и если понимать, что экспедиции происходили в 1946 - 1949 годах в послевоенное время, без всякого специального оборудования, в ватниках, а не пуховиках, на грузовичках, которые то и дело разваливались, не выдерживая "пустынного" перемещения, без специальных приспособлений, все вырезалось и грузилось в ручную, то это просто подвиг какой-то, сродни многим советским преодолениям того времени!

Очень также приглянулся мне юмор участников и их трогательное называние своих машин (вспомним "Антилопу" у Ильфа и Петрова): Смерч, Дракон, Волк..., а также умение в любой ситуации увидеть позитив, во всяком случае Ефремов преподносит в своей книге это именно так!