Цитаты из книги Я - посланник

Думать - дело опасное. Никогда не знаешь, куда заведёт. Лучше не думать вообще.

Честно говоря, я думаю, что Швейцар скоро умрёт. К этой мысли можно привыкнуть: в конце концов, семнадцать лет — серьёзный возраст для собаки. А вот как я отреагирую — не знаю. Наверное, Швейцар заснёт и не проснётся. Выскользнет из своего тела бесшумно и незаметно. А я встану на колени, уткнусь носом в вонючую тёплую шкуру и расплачусь.

— А ну стой! — ору я. В голове вертятся странные мысли: «А ну стой! Так ты кричишь? „А ну стой“ — какая банальность. Так орут все таксисты, когда сбегает клиент. Ты бы что-нибудь посвежее придумал, что ли. Странно, что ты обошелся без традиционного „говнюк“ в его адрес…»

Все это продолжится в воспоминаниях, которые будет просовывать в голову память. Она, знаете ли, вооружена таким здоровенным топором. Прорубила окошко в мозгу - и давай пропихивать прошлое.

Мне кажется, дело вот в чем. Отцу Томасу до этого не приходилось говорить никому «спасибо». Обычно люди благодарят его. Он же священник. Вот поэтому у него такое замешательство на лице. И слова никак не выходят — непривычные же. — Да все в порядке, — улыбаюсь я. И мы некоторое время стоим вот так, спокойные и счастливые.

Милла ждала его шестьдесят лет?! Она ждала, я точно знаю. Не было в ее жизни другого мужчины. Потому что сердце принадлежало лишь Джимми — безраздельно. Шестьдесят лет она ждала, что Джимми вернется. И вот он вернулся.

Вот так бы взять и распороть этот мир. Взрезать его ткань – и выбраться в другой.

Они что, не понимают? Я же обалдуй! Неумеха! Я буду стрелять в мужика, а попаду себе в ногу! И вообще. Это слишком далеко зашло. Пистолет! А, каково? Пистолет! Ну нет. Я никого убивать не собираюсь. Во-первых, я трус. Во-вторых, слабак. В третьих, в день ограбления мне просто повезло, – я ж до этого пистолет никогда и в руках-то не держал…

сегодня ночью мне не до сантиментов. Я должен убить этого человека. Потому что он сам убивал – жену и ребенка. Медленно, не прилагая никаких усилий и с полным презрением к страданиям жертвы. Он делал это каждую ночь.

«Интересно, а от бессонницы умирают?» – спрашиваю я себя, руля домой после целого трудового дня. Последовавшего за этой самой ночью. Глаза чешутся и зудят, приходится опустить стекло.

Для меня жизнь разделится на «до» и «после». Я убью этого человека и умру сам. Внутри себя. Мне хочется заорать. Завопить во все горло, требуя ответа на вопрос: «Почему?!» С неба, как сосульки весной, падают звездочки, но я безутешен. И выхода-то никакого нет.

Меня шатает и колотит от одной мысли: «Убить человека». Вчерашний настрой куда-то исчез. Ощущение непобедимости ушло, и я вдруг оказался лицом к лицу с мыслью: «Придется делать то, что должен, без всякой помощи извне. Есть только моя несовершенная человеческая природа – и все».

Вообразите: убить кого-нибудь под звуки песни, которую поют два шотландских ботана в очочках и со стрижкой-бобриком. И как прикажете мне слушать эту песню потом? А если ее по радио передавать будут? Я же стану думать только о ночи, когда убил человека! Отнял у него жизнь собственными руками!

Ей не больше пятнадцати, а я втюрился. Аж распирает изнутри – так борются любовь и вожделение. Я понимаю, меня тянет к девушке, которая в пять тридцать утра выходит босая на пробежку. Тянет неодолимо.

Насилие. Оно врывается, запускает пальцы – буквально во все. Рвет на части, и все разваливается, расползается. Я ненавижу себя за то, что так долго собирался с духом и до сих пор не покончил с этим кошмаром. Я презираю себя за трусость: выбирал легкие варианты и откладывал приход сюда вечер за вечером. Пружина ненависти сжимается во мне – и распускается резким ударом. Она бьет в душу и бросает ее на колени передо мной. Душа кашляет и задыхается, и ненависть к себе захлестывает меня с головой.

– Быстрее, сука! – рявкает он на бедняжку, и та немедленно вручает ему сумку с наличными.

Люди, которые грабят банки, разговаривают именно так. В кино, во всяком случае. Грабитель явно смотрел правильные фильмы.

если речь зашла о задрипанном «форде» Марва – все, это вообще конец. Короче, мой друг – настоящий инфантильный засранец. А когда он не в духе, дурь прет из него – не остановить.

Вот такие у меня друзья – все как один мастера посте – баться. С чего бы это, спросите вы? А я знаю? По жизни они у меня веселые, вот чего.

Передо мной хрестоматийный пример злосчастия и злополучия в одном флаконе. Сами посудите. Во-первых, он умудрился ограбить банк, в котором стояли в очереди невозможно тупые индивидуумы вроде нас с Марвом. Во-вторых, машина с подельниками уехала с концами, прямо на его глазах.