Ланарк: жизнь в четырех книгах

Мы живем в мире вероятностей, а не достоверностей, поэтому прекрасные восхитительные случаи должны иногда происходить.

Да, мне кажется, красота и деньги в чем-то родственны. Они дают нам уверенность в себе, но мы начинаем подозревать в корысти тех, кто нас желает.

— Где я видел тебя раньше?
Девушка с улыбкой покачала головой:
— Понятия не имею.
— Я вроде бы хорошо тебя знаю.
— Вряд ли.
— Я убил тебя, правда?

Часто думаешь: вот бы исчезнуть, и дело с концом.

Метафора - один из важнейших инструментов мысли. Она освещает области, которые иначе оставались бы под покровом тьмы. Однако свет ее бывает толь ярок, что не помогает видеть, а, наоборот, ослепляет.

Toy захлопнул учебники и сказал:
— Пойду прогуляюсь.
— Вот и правильно, беги-беги. Мужчины вечно бегают от работы. У женщин не получается.

— А что ты делаешь?
— То есть?
— Занимаешься бизнесом? Или искусством?
— Я на редкость искусно бездельничаю.

Развязка истории всегда счастлива, если она прекращается в радостную минуту. Разумеется, в природе конец всему кладет только смерть, однако смерть редко настигает людей на взлете. Вот почему нам по душе трагедии. Они изображают людей, принимающих конец в полном разуме и заслуживающих это.

Бог — не расчетливый делец, наподобие бакалейщика или управляющего банком, дающий унцию спасения за унцию веры. Заключать с ним сделки нельзя. Он не дает никаких гарантий.

Если бы мужчины и женщины не любили друг друга и не пеклись о доме и семье, человечество бы вымерло, но героям самых известных в мире историй и то и другое решительно не дается.

Человеку нравится воображать себе, что времени у него сколько угодно; никто не хочет думать о том, как быстро оно проходит.

— Не вешай нос! Ты свет, а я тень. Разве тебя не радует, что мы такие разные?
— Трудно сиять, когда тебя никто не подбадривает. — Скорчив гримасу, она вышла.

Болезни служат более верной приметой, чем такие переменные факторы, как рост, вес или цвет волос.

На прошлой неделе я читал стихотворение По: «Ты для меня, любимая, была всем тем, о чем душа моя томилась» и т. д., и меня охватило острое чувство утраты, я даже пролил полдюжины слез – четыре слезы левым глазом и две правым.

Боюсь, придется заняться искусством. Это все, что остается тем, кто непригоден к другой работе, но желает быть на виду.

Войны интересны только тем, что показывают, какими мы бываем глупыми.

Большинству свойственна поистине иррациональная вера в человека.

Я не верю в вербальную терапию. Слова — это язык лжи и лукавства. А музыка не лжет. Музыка обращается к сердцу.

— Взбодрись! Приедем — с тобой все будет в порядке.
— Как сказать.
— Ну, ты ведь пессимист. Если бы не это, наверняка был бы хоть куда.