Тень ветра

Того літа дощило щодня, і хоча люди казали, наче це Бог лютує через те, що мешканці містечка відкрили казино прямісінько біля церкви, я знав, що насправді це - моя провина, тільки моя: адже я навчився брехати...

Не існує "мертвих мов", існують тількі ледачі уми.

Фермин быстро налил мне чашку своего пойла, и я проглотил ее одним глотком. На вкус оно напоминало теплый мазут.

Пройдя по Лас-Рамблас, я повернул на улицу Тальерс и углубился в ее узкий бесконечный полумрак, представляя себе темную гостиную в доме Нурии Монфорт, где она, должно быть, молча сидела сейчас в сумерках, одна, снова и снова раскладывая по порядку свои аккуратные папки, карандаши и воспоминания, с уставшими от слез глазами, обращенными в прошлое.

Бог свидетель, я никогда не спал с малолетками, и не потому, что не хотел или у меня не было такой возможности; это сейчас я выгляжу не лучшим образом, но я знавал и другие времена, когда был молод, красив и при власти — и какой власти! — но даже тогда, появись такая на моем горизонте и учуй я, что она не против, я всегда требовал удостоверение личности, а ежели такового не имелось — письменное разрешение родителей, чтоб не переступить законов нравственности.

Я отхлебнул из протянутой бутылки. На вкус это было дизельное топливо, приправленное уксусом, но его тепло успокоило желудок и нервы.

Со временем я отказался от идеи с письмом маме: практичнее будет начать с шедевра. За отсутствием ручки отец подарил мне карандаш марки «Стэдлер», номер два, которым я выводил каракули в своей тетради.

роман доказал мне, что начертанное слово может сделать мое существование более наполненным, словно бы вернуть утраченное зрение.

День, казалось, обещал быть длине, чем "Братья Карамазовы".

- Некоторые вещи видны только в сумерках, - произнес отец, улыбаясь мягкой, загадочной улыбкой, которую, возможно, позаимствовал из какой-нибудь книги Александра Дюма.

Иногда воспоминания ранят больше, чем пули.

Отношения родителей и детей основываются на тысячах маленьких невинных обманах.

Брак и семья будут тем, что мы сами из них делаем.

Мир полон тайн.

Тот, кто впустит к себе в дом неблагонадежного, рискует сам обжечься.

Ведь самое интересное в женщинах - открывать их.

Люди любят усложнить себе жизнь, будто она и без того недостаточно сложна.

Я вырос с убеждением, что неспешное течение послевоенного времени, весь этот мир безмолвия, нищеты и затаенной злобы так же естественен, как вода, льющаяся из крана, и что немая тоска, которая сочилась из стен израненного города, и есть проявление его подлинной души.

Отсутствие матери все еще зияло в моем сердце, как беззвучный крик, который я так и не научился заглушать словами.