Гигиена убийцы

– Уродом я был всегда.
– Что вы, не так уж вы и уродливы.

Да-да. Всегда найдется горстка бездельников, вегетарианцев, начинающих критиков и мазохистски настроенных студентов, которые, покупая книги, иной раз сподвигнутся их прочесть.

Это величайшая тайна - переход от несказанного к высказанному.

...

Вам так невыносимо отсутствие значимости, что вы способны на самую чудовищную ложь, лишь бы притянуть за уши глубокий смысл там, где его нет и быть не может.

Он восхитителен в своей гнусности!

Когда человек подыхает со скуки, как подыхаю я вот уже двадцать пятый год, ему нечего сказать людям. Если он ищет их общества, так это в надежде, что его развлекут, — не умом, так хотя бы глупостью.

– Никогда бы не подумал, что вы страдаете от своей внешности.
– Я и не страдаю. Страдание – это для других, для тех, кто меня видит. Сам-то я не вижу себя. Никогда не смотрюсь в зеркала. Я страдал бы, если б выбрал другую жизнь, для этой мое тело вполне подходит.

Как, я вас спрашиваю, может писатель быть скромным? Это же самое нескромное ремесло на свете: стиль, идеи, интрига, всевозможные изыски служат писателям только лишь для того, чтобы говорить о самих себе - и вдобавок словами.

Рано или поздно наступает пора оставить чужое грязное белье и начать пачкать свое.

Я имею право пройтись на свой счет сколь угодно зло, но никому другому этого не позволяю.

Я оставил неоконченный роман. Это прекрасно: в писательской карьере необходим хотя бы один неоконченный роман, для надежности, знаете ли. Иначе будете зачислены в третьеразрядные беллетристы.