Мордред той ночью не спал. Всю ночь напролет он лежал в походной постели без сна — Мордред думал. Что сказать. Как это сказать. К каким прибегнуть словам, чтобы они были достаточно прямы и не оставили места для непониманья, но не столь резки, чтобы разгневать. Как объяснить человеку, столь усталому, столь полному подозрений и горя, сколь полон ими стареющий король, его, Мордреда, раздвоенность: радость правителя, который может быть, да что там — есть, непоколебимо предан, но который никогда больше не пойдет в подчиненье. (Быть может, соправители? Короли Севера и Юга? Согласится ли Артур хотя бы подумать над этим? ) За столом переговоров они впервые встретятся завтра с отцом как равные вожди, а не как король и его местоблюститель. Но это будут два разительно непохожих друг на “друга вождя — Мордред знал, что, когда его время придет, он станет не копией своего отца, но совсем иным королем. Артур принадлежал своему поколению, устремления и амбиции его сына, под — властного природе своей, проявлялись иначе. Так было бы, даже не будь различий в их детстве и воспитании. То, что представлялось Мордреду жестокой необходимостью, не было ею для Артура, но приверженность каждого своим сужденьям была одной и той же — абсолютной. Нельзя предугадать, удастся ли заставить старого короля принять новые обычаи и пути, какие предвидел Мордред и какие воплотились в эпитете “младокельты” (хотя последние в конечном итоге постыдно их опозорили), и сможет ли Артур не увидеть в них предательства.
7 понравилось
