Развратный роман

Теперь пришла пора и моей сестре выбрать для себя забаву. Ее похотливый взгляд остановился на красивом чистокровном негре с великолепным торсом. Подозвав к себе, она одарила его пламенным взором, тотчас очаровавшим беднягу. Сестра озорно обнажила свою смуглянку–бесс, и боязливая тростина парня приподняла прелестную головку. Сестра позвала на помощь, завопив, что раб хочет ее изнасиловать. Надсмотрщик, нередко присутствовавший на подобных развлечениях, взмахнул палкой и сильно ударил по преступному посоху, который сразу же поник. Хохотушка продолжала флиртовать, пока оскорбление не повторялось, а за ним опять следовало наказание. Она подходила все ближе, кружась в восхитительном танце, а жестокая трость вновь и вновь обрушивалась на домкрат вопящего раба. Подойдя еще ближе, она щекотала волшебным язычком чувствительный пудинг, тот неизменно вставал, а надсмотрщик укладывал его искусным ударом. Будешь знать, как пялиться на хозяйку, мерзавец! — кричала она, ластясь своим разгоряченным родимым пятном к измочаленному брюховспарывателю. В конце концов, несмотря на все свое искусство, она больше не могла поднять поникшую головку, превратившуюся в бесформенное месиво. Припав нежным ротиком к окровавленному кончику, она с беспредельной похотью принялась жевать и глотать промежностный пудинг вопящего негра. В завершение трапезы она зверски укусила его волосатые подвески и заглотнула их с острейшим наслаждением. Не удовлетворившись зрелищем учиненных страданий, сестра приказала проткнуть его ягодицы металлическими крюками и раздвинуть их, после чего вбила клин ему в очко, так что сломался таз. С адским хохотом она подписала вольную и вручила ее негру.

Одним прыжком скотина засадила свою кувалду в ее податливую киску, аккомпанируя себе на концертино. Похоже, в обоих искусствах хряк был таким докой, что баба под ним начала извиваться от восторга и в исступлении лизать похотливым языком рыло чудища, пока этот откормленный на убой свинтус не подсунул ей желе вместо сока, и наша идеальная пара повалилась на пол в экстазе восхитительного оргазма. Концертино тоже рухнуло, выдавив из себя протяжный, жалобный вздох, из чего помешанный на ономатопее платоник, начитавшийся Корнелия Агриппы и Парацельса, наверняка, заключил бы, что инструмент основательно вздрочнул.