Цитаты из книги Страна призраков

Обедая здесь, Холлис нередко думала, что Организация Объединенных Наций напрасно пренебрегает исследованиями примиряющей силы жареного картофеля.

Собеседница пожала плечами, как умеют лишь во Франции, — казалось, для этого нужно иметь немного иной скелет, чем у прочих людей.

Ты замечал когда-нибудь, что мужчина в баре готов разъяснить любую, самую тёмную тайну человечества? Достаточно трёх стаканов.

Мы видим подобные вещи в кино, читаем о них, но разве кто-то задумывается всерьез, что когда-нибудь ему придется втягивать носом густые пары чужого дыхания у задней двери студеного фургона?

На лице мужчины сверкнула улыбка, точно луч, на секунду пробившийся в щель между створками шкафа.

Мужчина тяжко вздохнул, качаясь на теплых волнах в густом супе из мыслей

‘Мне кажется, ’ сказал Алехандро, поднимая руку в носке, словно для того, чтобы заглянуть в его несуществующие глаза, - что старик или те, кто присылает ему айподы, хотят накормить кого-то пуро’.

Тито кивнул. Пуро в своей семье имел в виду самую беспочвенную ложь.

Семейные легенды продолжали множится, как грибы. Помойка общей истории рода хоть и была глубока, но вширь не росла из-за строгих рамок секретности.

За окнами ресторана, за вывеской из красного пластика с надписью на кантонском, которую невозможно было прочесть, раскинулся мир оттенка старой серебряной монеты, залежавшийся в ящике.

Космос рождается из страданий

В некоторых случаях чем ближе подбираешься к правде, тем больше усложняется дело. Ты замечал когда-нибудь, что мужчина в баре готов разъяснить любую, самую темную тайну человечества? Достаточно трех стаканов. Кто убил Кеннеди? Три стакана. Ради чего Америка на самом деле сунулась в Ирак? Три стакана. Так вот эти трехстаканные ответы никогда не содержат правды. Она чересчур глубока, братишка, и неуловима и ускользает сквозь тонкие щели, словно шарики ртути, с которыми мы забавлялись в детстве.

Альберто протянул ей головную повязку с каким-то козырьком.
– Виртуальная реальность? – Только сказав эти слова, Холлис поняла, как давно не слышала, чтобы их произносили вслух.