1984

Самая важная форма неравенства уже исчезла. Став всеобщим, богатство перестаёт порождать различия.

Единственное свидетельство против - безмолвный протест у тебя в потрохах.

"Человек, быть может, не столько ждет любви, сколько понимания."

«Самым жестоким, страшным, непростительным казалось ему не то, что его продолжают бить, а то, что он не может потерять сознание.»

«Признание было формальностью, но пытки — настоящими.»

«В завоевание мира больше всех верят те, кто знает, что оно невозможно. Это причудливое сцепление противоположностей — знания с невежеством, циничности с фанатизмом — одна из отличительных особенностей нашего общества.»

«Надо отметить, что боевые действия всегда ведутся в основном на окраинах спорных территорий.»

Через двадцать лет, размышлял он, великий и простой вопрос «Лучше ли жилось до революции?» — окончательно станет неразрешимым.

«И однако он прав! Они не правы, а прав он. Очевидное, азбучное, верное надо защищать. Прописная истина истинна — и стой на этом!»

«Добровольный-то шпион и есть самый опасный.»

«Приятелей теперь не было, были товарищи; но общество одних товарищей приятнее, чем общество других.»

«Судить и даже публично разоблачать политически провинившегося не принято.»

«Опять-таки возможно, что на лице было написано не сомнение в догмах, а просто ум.»

...столкнув неприятного человека с кручи, ничего не решишь.

‘Who controls the past,’ ran the Party slogan, ‘controls the future: who controls the present controls the past.’

Избранная ложь будет сдана на постоянное хранение и сделается правдой.

Достоверное одно: смерть приходит тогда, когда ее ждешь.

Их любовные объятия были боем, а завершение — победой. Это был удар по партии. Это был политический акт.

Им можно предоставить интеллектуальную свободу, потому что интеллекта у них нет.

Когда не можешь обратиться к посторонним свидетельствам, теряют четкость даже очертания собственной жизни.