Цитаты из книги 1984

Стоит один раз сдаться – и все идет как по маслу. Плывешь, плывешь против течения, которое сносит тебя назад, как ни старайся, – а потом вдруг решаешь развернуться и плыть по течению вместо того, чтобы с ним бороться. Меняется только одно – твое отношение. Чему быть, того не миновать

Человек, когда он один, то есть свободен, всегда терпит поражение. Иначе быть не может, потому что каждый человек обречен умереть, а это главное из всех поражений.

Главное занятия Партии- это сознательная дезинформация при твёрдом следовании своей цели с самым искренним видом. Говорить расчётливые ложь и искренне верить в нее, забывать ставший неудобным факт, а потом в случае нужды извлекать его из забвения на неопределённый срок, отрицать наличие объективной реальности и в то же время учитывать её, несмотря на отрицание.

Члену Партии не положены личные чувства и сбои в энтузиазме. Предполагается, что он на протяжении всей жизни должен захлёбываться от ненависти к внешним врагам и внутренним предателям, ликовать по поводу одержимых побед и преклоняться перед могуществом и мудростью Партии.

Для всех членов Внутренней Партии грудущий триумф- догмат веры.

Сущность войны - уничножения. Не только людей, но и плодов человеческого труда. Война позволяет взрывать, распылять в стратосфере или топить в морских глубинах материалы, которые могли бы обеспечить излишний комфорт широким массам, а значит, в долговременной перспективе и нежелательную образованность.

Перекошенный от ненависти карлик одной рукой душил микрофон, а другой грозно рвал воздух, распопырив огромную пятерню. Лазающим голосом из репродукторов он бубнил о нескончаемых зверствах, погромах, депортациях, погромах, изнасилованиях,  пытках,  военнопленных, бомбардировках мирного населения, о лживой пропаганде, неоправданной агрессии и нарушенных соглашениях.

Но если цель не оставаться в живых, а остаться человеком, какая, в конце концов, разница? Они не могут изменить твоих чувств; да ты и сам не сможешь изменить их, даже если захочешь. Они способны во всех подробностях выяснить твои действия, слова или мысли; но душа твоя, движения которой загадочны даже тебе самому, останется вне их досягаемости

Если все примут за правду партийную ложь,если все официальные источники будут рассказывать одну и ту же сказку- тогда ложь войдёт в историю и станет правдой.

Если Партии под силу запустить руку в прошлое и заявить о том или ином событии, что его никогда не было разве это не страшнее любых пыток или смерти?

— Скажите, — попросил Уинстон, — скоро меня расстреляют?
— Может статься, и не скоро, — ответил О’Брайен. — Вы — трудный случай. Но не теряйте надежду. Все рано или поздно излечиваются. А тогда мы вас расстреляем

Подлинная власть, власть, за которую мы должны сражаться день и ночь, — это власть не над предметами, а над людьми

власть — это власть над людьми, над телом, но самое главное — над разумом

Чем сильнее будет становиться Партия, тем менее она будет терпимой. Чем слабее оппозиция, тем жестче деспотизм.

Ему никогда раньше не приходило в голову, что тело женщины пятидесяти лет, раздутое до чудовищных размеров деторождением, а затем затвердевшее от работы и став бесформенным, как перезрелая репа, может быть красивым. Но оно было красивым, и Уинстон подумал: а почему бы, собственно, и нет? Не гибкое, бесформенное, похожее на гранитную глыбу, оно походило на девичье тело, как ягода шиповника на розу. Но кто сказал, что плод хуже цветка?

Чувства ее были ее чувствами, их нельзя было изменить извне. Ей не пришло бы в голову, что, если действие безрезультатно, оно бессмысленно.

Идеал, созданный Партией, представлял собой нечто огромное, ужасное и сверкающее — мир стали и бетона, чудовищных машин и ужасающего оружия, нация воинов и фанатиков, которые маршируют вперёд в совершенном мысленном единстве и выкрикивают одни и те же лозунги, работают без отдыха, сражаются, побеждают, преследуют, триста миллионов человек с одинаковым выражением лица.

Половой акт должен был рассматриваться как слегка отвратительная незначительная процедура, вроде клизмы.