Отзывы о книге Романтика

Я полностью согласна с автором, что жизнь прекрасна. Даже если кажется, что наступил конец и будущего нет, крайне важно ценить каждый день и благодарить за него. Сначала я не поняла, почему автор использует слово «братец», обращаясь не только к мужчинам, но и к женщинам. Мне казалось, что это больше относится к мужскому полу. Однако позже стало понятно, что автор таким способом обращается ко всему народу в целом. Это обращение не мешало сюжету, но я заметила, что привлекало мое внимание больше.

В данной книге автор затрагивает сложную тему революции и её последствий. Главный герой, Ахмед, студент и революционер, вынужден, чтобы его не арестовали. Находясь в своём «укрытии», который ему предоставил друг (хотя я до конца не уверена в том, кем они приходились друг другу, опять же из-за пресловутого обращения «братец»), он вспоминает о своей прошлой жизни и огромной любви к русской девушке Аннушке. Ахмед — истинный романтик, он верит в справедливость и старается не терять надежду, даже когда его часто одолевали сомнения.

Другой важный для книги герой, Измаил, разделял взгляды Ахмеда. Он был старше, опытнее и уже подвергался многочисленным арестам. Благодаря вере в себя и в свои идеалы, он смог выдержать жестокие допросы и остался с чистой совестью. Хотя у меня было желание пожурить его. Только Измаил выходил из тюрьмы, как снова там же оказывался. А ведь у него уже была семья и вести себя ему следовало с осторожностью.

В книге есть как положительные, так и отрицательные моменты. К минусам могу отнести скачущее повествование от одного героя к другому, от одной временной линии к другой. И это может окончательно запутать читателя. Даже названия глав не всегда помогало в этом ориентироваться. Из плюсов — это то, что автор ввел небольшое количество персонажей. Не приходилось так сильно напрягать память, вспоминая их. К плюсам также можно отнести подробное описание турецкой еды, одежды, важных исторических дат и сносок к ним.

Несмотря на некоторые трудности в восприятии текста, книга мне понравилась.

Очень неоднозначное произведение. Начну с того, что было непонятным и постоянно сбивало с толку. Во-первых, это постоянная смена рассказчика: повествование ведется попеременно от третьего лица, некоего Ахмеда, подпольщика-коммуниста, и от первого лица - авторского. И смена рассказчика происходит не со сменой глав, а буквально на ходу, в соседних предложениях. А позже к истории Ахмеда добавляется история еще одного героя - Измаила, которая уже непонятно кем рассказывается. Причем, в части романа Ахмед и Измаил - герои, существующие в одной временной и пространственной точке. Я никак не могла понять, что это за прием такой, зачем, почему. Даже подумала, грешным делом, что изданы были черновики романа, без купюр, цензуры и корректуры. Но вспомнив, что книгу Хикмет написал за год до смерти, я поняла, что время отредактировать текст у автора было, а значит, так и задумано. Зачем? И только в конце я поняла, что это было. Оба центральных героя - и Ахмед, и Измаил - это все сам Назым Хикмет, только в разные периоды своей жизни. То, что они оказываются вместе в заброшенной хижине на окраине Измира, очень сбивает с толку. И я, честно говоря, до сих пор теряюсь в догадках, с какой целью это было сделано. Разграничить, показать разные свои состояния в разные периоды жизни? Но чем отличается Ахмед от Измаила в измирский период? Или это какая-то переломная точка? До Измира Хикмет только наблюдал ужасы и последствия войн и революций, после - испытал на собственной шкуре все "прелести" арестов и тюрем... В этом дело? Не понимаю. И мне это, конечно, не нравится. Еще (это уже во-вторых) меня постоянно вводила в ступор резкая смена декораций и действующих лиц. Причем, эти переходы были настолько резкими и стремительным, что иногда я вообще терялась в происходящем. Вот Ахмед курит, сидя на пороге измирской хижины, а вот он чистит картошку на университетской кухне и любуется сидящей напротив девушкой. В Москве. За несколько лет до Измира. И так не один раз. По ходу чтения я, конечно, попривыкла к этим метаниям, но поначалу все было сложно и я опять думала про необработанные черновики. Это что касается странных моментов романа, из-за которых, все-таки, не смогла оценить роман больше, чем на четыре. Что же до впечатления в целом - это страшно. Страшно, что человек провел пол-жизни по тюрьмам или вдали от родины потому, что не был согласен с правящим режимом. Страшно, что творилось в мире в первой половине прошлого столетия - до того, как случился ужас Второй Мировой, уже было страшно. Страшно то, как именно Хикмет рассказывает о том, что ему пришлось пережить, через какие истязания пройти - отстраненный взгляд независимого наблюдателя, который каким-то образом смог понять и описать чувства тех, за кем он наблюдает. И я даже не знаю, обнадеживает меня постоянное утверждение Измаилом того, что жизнь прекрасна (несмотря ни на что) или вгоняет в тоску, потому что как может быть прекрасной жизнь, в которой есть место пыткам, массовым казням, разлуке с любимыми людьми... Так ли уж прекрасна жизнь, если человек вынужден провести свои последние дни вдали от дома, вдали от любимой родины?

"Жизнь прекрасна, братец мой" - не переиздававшийся с советских времен великолепный роман Хикмета в новом переводе Аполлинарии Аврутиной, через чьи руки прошли творения Орхана Памука, Бильге Карасу, Сабахаттина Али, Перихан Магден и Ахмеда Танпынара.

В советское время роману дали название на немецкий манер - "Романтика"/"Die Romantiker" (Аврутина перевела практически дословно). Отчасти это близко по смыслу. Герои романа - этакие неунывающие коммунисты-романтики, а досталось им достаточно от правительства.

Ах ты черт побери, думаю я, глядя на Аннушку, самое позднее через двадцать дней я уеду и никогда не увижу этот лоб, эти волосы, эти губы, этот нос, эти глаза. Мы умрем друг для друга. Даже в постели мы не были так близки, как сегодня ночью. И вот эту близость, близость двоих людей, эту вселяющую доверие близость, от которой слезы наворачиваются на глаза, я больше никогда не испытаю. Я знаю: все эти мои мысли — романтика. И вся моя жизнь, уже много лет, — тоже романтика. И жизнь Керима, и жизни других, еще не знакомых мне людей, с которыми мы обязательно познакомимся, — тоже. Жизнь Субхи, и жизнь Петросяна, жизнь Маруси и Аннушки — романтика. Романтика временами мучительная и кровавая. Романтика Красного всадника, мчащегося в бой на коне. Куда мчится он? Чаще всего — на смерть. На смерть — чтобы жить. Жить еще красивее, еще справедливее, еще полнее, еще глубже.

Время действия романа 20-е/30-е (немного 40-х) гг. В мире быстрыми темпами распространялся коммунизм, а в самой Турции продолжалось усиление националистического правительства Ататюрка. Активно преследовались левые, в частности герои романа - Ахмед и Измаил. И вот тут самое интересное. Измаилу досталось более всего - тюрьмы, пытки, но он пронес свой идеал справедливости через всю жизнь. В этом он мне сильно напомнил конрадовского Джима. Трагичные события героями принимаются с долей оптимизма, и, пожалуй, это главное, что помогло им не сломаться.

Также интересно, что задолго до Памука, Хикмет уже указывал на геноцид армян:

— Если хотите, я уйду. — Что толку, что ты уйдешь? Разве мало мы, армяне, терпели от этих самых турок? Вы нас искромсали, как фарш.

И все же, несмотря на такие болезненные темы, роман увлекателен и оптимистичен, поэтому может понравится широкой аудитории.

Самый знаменитый и единственный роман турецкого поэта ( именно поэтом, по большей части он и является) и коммуниста Назыма Хикмета "Жизнь прекрасна, братец мой" посвящен собственно коммунизму. Смесь социалистических идей, советской действительности и Турции 20-30х годов дает своеобразное сочетание. Ощущение сюрреализма не покидает на протяжении прочтения всего романа. Фоном для политического сюжета послужила любовь, но точнее влюбленность, советской девушки и турка, приехавшего в СССР изучать идеи коммунизма в университете имени Сталина. Роман на любителя. Он своеобразен и специфичен в силу сюжета. Но его стоит читать хотя бы для общего развития. Хотя бы ради того, чтобы поближе узнать писателя, который провел много лет в СССР. Похоронен в Москве. Назым Хикмет - классик турецкой литературы, очень значимая фигура культуры Турции.

Фрагменты истории Турции и России в 20-х и 30-х, фрагменты биографии автора и таких же романтиков, оставивших благополучную или по крайней мере беспечную и безопасную жизнь и во имя идеалов. Любопытно взглянуть на быт центра мирового коммунистического движения, каковым тогда была Москва, глазами тех, кто съезжался туда со всего мира, чтобы "привезти" коммунизм на свою родину - нелегально, будучи преследуем, расплачиваясь за свои идеалы жизнью или годами тюрем. В то же время написано не просто "романтично". Автор дает нам возможность сопережить чувства своих героев, их надежды и чаяния, осознание обреченности и веры, восприятие красоты жизни, в каких обстоятельствах они бы не оказались в данный момент. Пара цитат себе на память:

Мужчины, которых женщины считают симпатичными, вовсе не симпатичны с точки зрения мужчин, а женщины, которых мужчины считают симпатичными, не симпатичны с точки зрения женщин

Об этом надо подумать:

[в тюрьме] Измаил знает: в таком месте нельзя часто думать о тех, кого любишь. Нельзя думать о воле. Надо думать о плохих людях, о том, что тебя злит.

...

Мы шагаем бок о бок. Втроем шагаем: я, Аннушка и разлука.

Чудесный финал для книги воспоминаний:

Жизнь прекрасна, братец мой. Мои гости не постарели. Они в том возрасте, в каком я их видел в последний раз, а вот мне - за шестьдесят.

Я купилась на название. Ну правда — «Романтика»! Признайтесь, ведь и вы тоже ожидаете от этого слова чего-то мягкого, лирического, личного. Как минимум — историю о людях. Как максимум — про чувства, которые остаются даже после всего.

Но я ошиблась. Сильно.

То, что написал Назым Хикмет, — это совсем не о романтике. Ни в привычном, ни даже в философском смысле. Это скорее документ эпохи. Плотный, суховатый и, если честно, местами утомительный.

***

Главный герой — молодой идеалист, революционер. Турция и Москва в начале ХХ века, причем повествование ведется из этих мест поочередно, попытки переустройства общества, вера в светлое будущее и тяжёлые последствия этих попыток. Всё бы хорошо, да только читается это скорее как политическая хроника, чем как художественное произведение. Эмоциональной глубины я, увы, не почувствовала. И от этого вся драма, которую автор, видимо, хотел передать, прошла мимо.

Молодой человек (вполне узнаваемый прототип самого Хикмета) рвётся в бой — не с оружием, а с идеей. Он горит, как факел. Наивный, честный до абсурда, порой даже раздражающий.

Это название точно передает сущность произведения, в котором речь идет о самой высокой на свете романтике - романтике революционной борьбы. Я не говорю, что книга плохая. Просто она явно не для меня. Я люблю, когда в повествовании есть личное, человеческое, когда герой не только несёт идею, но и чувствует. А тут — почти как стенограмма: кто куда пошёл, кого арестовали, кто предал, кто остался верен партии. Всё важно. Но не трогает. Ну может единственный момент, когда Ахмеда, главного героя, кусает бешеная собака и мы следим по дням, заболеет он бешенством или нет.

Было ощущение, что я читаю не роман, а политическую исповедь. Причём немного отстранённую.

Даже любовная линия — если её можно так назвать — выглядит как черновик к основной идее. Да, тут есть любовь. Но не та, что «до гроба». А та, что была — и осталась эхом. Просто память о человеке, с которым ты смотрел в одну сторону, пока не разошлись дороги.

Что понравилось — это контекст. Если вам интересна история Турции, политические процессы, судьбы турецких левых — вы точно оцените. Книга даёт хорошее представление о том, что чувствовал человек, который оказался между двух миров: своим и чужим, прошлым и будущим.

Ну и язык. Простоватый, но в этом — правда. Хикмет не строит фраз, он будто выкладывает мысли как есть.

Это тот случай, когда ты честно закрываешь книгу и говоришь себе: ну не твоё. Бывает. И это нормально. Думаю, книга просто устарела, пережила свое время. Тогда, в начале 60-х это была еще боль, был еще манифест. Сейчас это уже полузабытая история. По крайней мере для нас, может, для жителей Турции это все еще животрепещуще в памяти, не знаю.