— Когда вы в последний раз исповедовались, сын мой? — спросил он; это напомнило мне школьные дни, когда, задав похожий вопрос, старшая сестра давала мне порцию слабительного.

- Давай не будем сентиментальны, - сказала графиня, - и станем спокойно принимать все, что пошлет нам судьба. Слишком поздно - для тебя и для меня. Жизнь вовсе не коротка, как утверждают люди, это длинная, слишком длинная история. Мы - и ты, и я - еще не скоро умрем. Прошу тебя, давай, если сможем, не терзаться по пустякам.

И тут, словно темная пучина поглотила мой рассудок, я почувствовал: если я не напьюсь сегодня, я умру.

Место, где вы родились, откладывает на вас свой отпечаток.

Отношения между людьми ничего не стоят, ведь те, к кому манит нас, обычно не любят друг друга.

- Что ж, скажу вам откровенно, по-моему, нет ничего мучительней, чем всем сердцем любить человека и знать, что ему грош цена.

От земли исходили спокойствие и безмятежность. Ее столетиями месили и лепили, придавая теперешнюю форму, ее попирала тяжелой стопой история, ею кормились, на ней жили и умирали многие поколения мужчин и женщин, и ничто – ни слова наши, ни поступки – не могло нарушить ее глубокий покой.

...как легко и радостно дети погружаются в мир фантазии; не будь у них этой способности к самообману, умению видеть вещи в ином свете, чем они есть, вряд ли им удалось бы вынести свою жизнь.

Иногда, хуля самого себя, мы потворствуем собственной слабости. Мы говорим: "Я достиг дна бездны, дальше падать некуда" - и чуть ли не с удовольствием барахтаемся во тьме. Беда в том, что это не так. Нет конца злу в нашей душе, как нет конца добру. Это вопрос выбора. Мы стремимся вверх, или мы стремимся вниз. Главное - познать самого себя, увидеть, по какому мы идем пути.

...будущее начинается сегодня. Это дар, который вручают нам каждое утро. Воспользуйся им, не отвергай его.

— Когда вещи случаются по воле bon Dieu, — сказала она, — все бывает к лучшему, но иногда, надев личину, нас искушает дьявол. Ты помнишь, как сказано в Евангелии от святого Матфея: «Все это дам тебе, если, пав, поклонишься мне».

<...>

— Главное, разгадать: кто — кто, — сказала Мари-Ноэль. — Кто дает нам то, что мы хотим, Бог или дьявол. Это может быть только один из двух, но как узнать который?

Было бы невредно ей объяснить, что бичевание не изгоняет дьявола, а, напротив, загоняет его внутрь.

Жизнь научила меня одному: единственное, что движет людьми, это алчность. Мужчины, женщины, дети - для всех алчность первейший жизненный стимул. Хвалиться тут нечем, да что из того? Главное - утолить эту алчность, дать людям то, чего они хотят. Беда в том, что они никогда не бывают довольны.

— Вы должны мне помочь.
— Помочь тебе? Как? —Спросила она. — Как я могу помочь тебе?
Я опустился на колени рядом с креслом и взял её за руки. Какое бы зло ни причинили здесь в прошлом, какие бы ни нанесли обиды, чужак исправить это не мог. Я мог построить лишь настоящее. Но не один.

Призрачные деревья, высокие, стройные, смыкали свои ветви над головой крестьянки, устало бредущей в какое-то неведомое мне место. Повинуясь внезапному порыву, я попросил шофёра остановить машину и постоял несколько мгновений, вслушиваясь в тишину; за спиной закатывалось кроваво-красное солнце, поднимался белёсый туман. Верно, ни один путник, впервые проникший в неведомые, не нанесённые на карту края, не чувствовал себя так одиноко, как я, стоя на пустынной дороге.

Истинный смысл истории ускользал от меня, потому что я никогда не был близок к живым людям. Куда легче было погрузиться в прошлое, наполовину реальное, наполовину созданное воображением, и закрыть глаза на настоящее.

так случалось и раньше, будет и потом. Надо перетерпеть

когда война приходитв вашу деревню, к вашему порогу, она перестает быть общим бедствием, перестает быть безликой. Она становится предлогом к тому, чтобы изрыгнуть на вас ненависть. Вот почему я не такая уж патриотка, мсье Жан, и мне не так уж приятно говорить об оккупации в Сен-Жиле.

Не видеть зла — тоже ослепление.