Цитаты из книги Сфинкс

SILENTIUM AMORIS /Молчание любви/

Как солнце, слишком яростно светя, Торопит месяц медленный и хладный Уйти назад, в пучину тьмы, хотя В трель не облек певец ночей свой трепет, Так пред твоей красой мой жалок лепет, И лад бежит от песни, прежде складной.

Как в луговину утром, в тихий миг, На крыльях буйных ветер вдруг повеет И в пляске бурной сокрушит тростник, Что песнь шального ветра петь бы рад, Тaк пыл чрезмерный горестью чревaт: Любви столь много, что Любовь немеет.

Но взор мой, верно, даст тебе дознаться, Зачем немоту счел я слов уместней; А нет - так, значит, лучше нам расстаться, Ты б мир нашла в устах медоточивей, Я б стал баюкать память, дух счастливя Неданным даром и неспетой песней.

/Перевод А.Парина/

Беда, когда, от счастья замирая, Садовник слышит птичьи голоса, Но губит розу, жительницу рая, В его руках беспечная коса; Бессмысленною жертвою распада Цветок сгниет; беда, когда, перегоняя стадо,

Затопчут два нарциса пастушки, Те два нарцисса, глядя на которых, Цветастые смиряли мотыльки Свою гордыню в прениях и спорах, Их чашечки затопчут, стебельки, Что мягки так, и так нежны, и хрупки, и легки;

Еще беда, когда, устав от книжки, Бежит к ручью с урока ученик, И две кувшинки нравятся мальчишке, И он их рвет, жестокий баловник, И, тешась, их бросает на дорогу, Где солнце, восходя в зенит, убьет их понемногу.

/ из поэмы «Хармид»/

Кто не грешил в любовной лихорадке, Тому читать все это смысла нет; Тому мои мелодии несладки, И для того я просто не поэт; Безгрешные, мы с вами незнакомцы; Рассказ продолжу лишь для вас, - о, Эроса питомцы!

Он по скульптуре взором не блуждал Он вперил очи в узкое пространство; Он голод свой навек предупреждал; Мутило от фантазий, как от пьянства; Он целовал богиню, целовал; Он для желаний и страстей границ не признавал;

Свиданье было необыкновенно; С отвагою касался он всего, Что прежде было неприкосновенно, Заветно и запретно для него. Он к грудям полированным, холодным Живое сердце прижимал с его теплом природным.

Казалось, нумидийцы без числа Метали копья в мозг разгоряченный; Любовь, как струны, нервы напрягла; Любовь терзала мукой утонченной; Он, увлеченный, жаждал новых мук, Однако, жаворонка трель оборвала их вдруг.

/ из поэмы «Хармид»/

По поводу продажи с аукциона любовных писем Джона Китса

Вот письма, что писал Эндимион, – Слова любви и нежные упрёки; Взволнованные, выцветшие строки, Глумясь, распродает аукцион.

Кристалл живого сердца раздроблён Для торга без малейшей подоплёки. Стук молотка, холодный и жестокий, Звучит над ним как погребальный звон.

Увы! не так ли было и вначале: Придя средь ночи в фарисейский град, Хитон делили несколько солдат,

Дрались и жребий яростно метали Не зная ни Того, Кто был распят, Ни чуда Божья, ни Его печали.

/Перевод Е.Витковского/

Сгорать в огне, теперь и впредь,И странствуя себя губить, Ах, губы не желают петь — Но имя нежное твердить.

О коноплянка, я с тобой, В шиповнике — биеньем нот, О жаворонок, громче пой, Когда Любовь моя идёт.

Но для пажа, для нежных дев Не чересчур ли хороша Та, что прекрасней королев, Луны — в просветах камыша.

Зелёный миртовый венок И косами увитый лоб Чудесен, как пшеницы клок, Обвязанный травою в сноп.

Для поцелуев — не для мук — Губ этих крохотных коралл, Как розы, вымытые вдруг Дождем, что сразу перестал.

Как медуницы стебелек — Рисунок шеи: столь бы взгляд И горлом бьюгцим не привлек, Что соловей твой, водопад.

Гранат, разъятый пополам — Полуоткрытых уст кармин, И персик розовеет там, Г де хцеки — лилии долин.

О страстность рук! О этот бред! Его, как боль, не превозмочь! О Дом любви! О бледный цвет, Побитый ливнем в эту ночь!

Пусть краски итальянские густы, — У северной весны свои черты. Вздыхает обновленная земля, Март позолотой окропил поля. Звонкоголосый дрозд среди дерев Выводит свой приветственный напев. Галдят грачи, по-юному легка, Стремит полет голубка в облака. Фиалка расправляет лепестки, Любовной полон первоцвет тоски. И, словно обрученные с луной, Мерцают крокусы порой дневной. Под рокот мельничного колеса Взмывает жаворонок в небеса, — Освобождаясь, будто из тенет, Росу с жемчужных паутин стряхнет. И нарушает тишь зеленой чащи Веселых коноплянок хор звенящий. Но год назад… Светлы воспоминанья: Италия, весенняя Кампанья, — Там солнцем напоенные цветы, Там яблоки свеченьем налиты… Весна пьянила. Средь курчавых лоз Я ехал, череду метаморфоз В себе таили смуглые оливы И пинии, — строги и горделивы. Был волен бег, и были сокровенны Мечты, — я имя древнее Равенны Твердил, движенью в такт, пока закат

Кармином не дохнул на небоскат. Я, как мальчишка, вздрогнул от намека: Там, за болотом с редкою осокой, Фигурных башен вычерчен узор. Вслед солнцу я рванул во весь опор. И прежде, чем был день усекновен, Я оказался у священных стен.