Кристина

Чепуха, они наверняка будут тебе больше к лицу, чем мне. Энтони и так уже ворчит, что я одеваюсь слишком молодо. Ему хотелось бы, чтоб я выглядела как его двоюродные бабушки в Гандаме: плотный черный шелк, застегнуты от пяток до жабо, как истинные протестантки, а на макушке белый крахмальный чепчик.

Удивительное именно в том, что никто не знает...

Наверное, это единственная свобода, которой располагаешь всю жизнь, – свобода расстаться с жизнью.

Но как знать, вдруг нам удастся все изменить, для этого надо только мужество, и мужества побольше, чем для мгновенной смерти.

Идея рождается в секунду, но только дураки спешат ее осуществить.

Справимся мы или нет, будет видно, но уже то, что есть идея и надо ее продумать, предусмотреть все возможные последствия и комбинации, доставляет мне такое удовольствие, о котором я и не мечтал.

Хорошо, когда знаешь, куда идти. Хорошо, когда ты с людьми.

Какая пытка – жить здесь, да и зачем, для кого? Для чего вдыхать это день за днем, зная, что где-то там есть другой мир, настоящий, что и в ней самой живет другой человек, который задыхается, словно отравленный этим чадом?

Зачем я сюда пришла? И об этот вопрос разбивается сила, гнавшая ее вперед.

И вот сейчас, после всего, что ее изумило и потрясло, она впервые задумывается о том, из какой же непостижимо тонкой и гибкой материи соткана наша душа, если уже одно-единственное переживание может расширить ее до бесконечности и она способна объять в своем крохотном пространстве целое мироздание.