Цитаты из книги The Last Messiah

Все основания «прогрессивного оптимизма» уничтожаются психологическим законом. Человеческое стремление не просто отмечено «стремлением к», но фактически является «бегством от».

Когда человек забирает свою жизнь в депрессии это естественная смерть от духовных причин. Современное варварство «спасения» самоубийцы основано на непонимании природы существования.

Он беспомощен во вселенской тюрьме и брошен среди бездны возможностей.

Почему же тогда человечество не вымерло давным-давно во время великих эпидемий безумия? Почему лишь немногие индивиды гибнут из–за неспособности выдержать напряжение жизни, если мышление дает им больше, чем они могут вынести? История культуры, как и наблюдение за нами самими и другими, дает следующий ответ: большинство людей учатся спасаться, искусственно ограничивая содержание своего сознания.

Тогда проснулась женщина и сказала, что пришло время пойти и убить что-нибудь. И он взял свои лук и стрелы, плод союза духа и руки, и вышел под звёзды. Но как только звери пришли к водопою, где он привычно поджидал их, он почувствовал уже не прыжок тигра в своей крови, но великий псалом о братстве в страдании меж всем живым. В тот день он не вернулся с добычей, и, когда его нашли следующей луной, он сидел у водопоя мёртвым.

Выигрыш в продолжительности жизни оборачивается проигрышем в значительности и величии; это продолжительность без утверждения, движение вперёд через собственную гибель, саморазрушение в священной воли крови.

Отсутствие естественной (биологически) духовной активности видно, например, в растущем обращении к отвлечению (развлечения, спорт, радио, "ритм времени").

...Трагедия вида, ставшего непригодным для жизни путем переразвития одной способности, не ограничивается человеком. Так, считается, что некоторые олени в палеонтологические времена стали жертвой приобретения слишком тяжелых рогов. Мутации слепы, они случаются вне связи с интересами окружающей среды.

В депрессивных состояниях разум может рассматриваться как такой рог, во всем своем великолепии только прижимающий носителя к земле...

«Жизнь миров — ревущая река, но Земля есть болото и захолустье. Знак рока начертан на ваших лбах — сколь долго будете вы лезть на рожон? Здесь одна победа и один венец, одно спасение и одно решение. Познайте себя — будьте бесплодны и оставьте после себя землю в безмолвии.»

Смерть всегда появляется как выход, некто игнорирует возможности будущей жизни, и поскольку смерть переживается в зависимости от чувств и точки зрения, она может быть приемлемым решением.

Наибольшее зло заключения в тюрьму состоит в недоступности большинства вариантов отвлечения. И, поскольку условия для избавления другими средствами бедны, заключенный будет находиться на грани отчаянья.

В повседневном взаимодействии изоляция проявляется в основном коде взаимного молчания: прежде всего по отношению к детям, поэтому они не пугаются бессмысленности только начинающейся для них жизни, а сохраняют иллюзии до момента, когда будут способны расстаться с ними. Дети, в свою очередь, не беспокоят взрослых неуместными напоминаниями о сексе, туалете и смерти. Среди взрослых это правила «такта», этот механизм хорошо иллюстрируется удалением с улицы плачущего человека с помощью полиции.

Другие технические изобретения обогащают только жизнь самого изобретателя; они представляют собой грубую и безжалостную кражу из общечеловеческого резерва опыта и заслуживают сурового наказания, если будут обнародованы в обход цензуры. Одним из таких преступлений среди множества прочих является использование летательных аппаратов для изучения неисследованной земли.

За один вандальский акт уничтожаются возможности для опыта, которые могли бы быть полезны многим, каждый получил бы свою долю.

Четвертое средство против паники, сублимация, действует как трансформация, а не подавление. Художественные дары могут преобразовать саму боль жизни в ценный опыт. Позитивные импульсы преобразуют зло в изобразительные, драматические, героические, лирические и даже космические аспекты.

В звере страдание ограничено, в человеке оно отворяет страх перед миром и отчаяньем жизни. Даже когда ребенок сплавляется по реке жизни, рев водопада смерти звучит у долины все ближе и неистовствует над ее радостями.

Вся видимая нами жизнь изнутри и снаружи опутана репрессивными механизмами, социальными и индивидуальными; они могут быть прослежены в формулах повседневной жизни. Хотя они принимают различные, многообразные формы, можно выделить, по меньшей мере четыре основных типа, встречающиеся в любой возможной комбинации: изоляция, анкеровка (постановка на якорь), отвлечение и сублимация.

Депрессия, «страх жизни», отказ от еды и прочее неизменно трактуется как болезненное состояние, требующее лечения. Однако такие вещи являются посланием глубинной, непосредственной сути жизни, горьких плодов гениальности мысли или чувства в корне антибиологических тенденций. Это не болезнь души, но сбой защиты или отказ от нее, как воспринимаемой — верно — как предательство высокого потенциала эго.